6439
Black Square — медиа о современной культуре. Культурный онлайн-гид: https://bksq.art/guide/ Коллекционный печатный журнал: https://bksq.art/magazine/magazine4/ Обратная связь — @bksq_bot
РОДЖЕР БАЛЛЕН И DIE ANTWOORD
Если вы когда-нибудь видели клип южноафриканской рейв-группы Die Antwoord I Fink U Freeky, то уже знакомы с визуальным миром Роджера Баллена, сегодняшним героем рубрики #фигура, даже если не знали этого имени. Недавно в МАММ как часть Фотобиеннале открылась его персональная выставка «Театр подсознания». Здесь классика разных лет и российская премьера серии «Инферно» по мотивам «Божественной комедии» Данте. Но снимки Баллена — не столько прямая иллюстрация к поэме, сколько его спуск в глубины коллективного бессознательного.
Баллен родился в Нью-Йорке, но с 1980-х живёт и работает в Южной Африке. Он начинал как документальный фотограф, однако постепенно ушёл от прямой фиксации реальности. В его работах пространство превращается в постановочную сцену, а привычное приобретает странный, почти сюрреалистический облик. Фотография у Баллена оказывается где-то между рисунком и театральной сценографией. Для этого стиля появилось даже отдельное определение — ballenesque. Так называлась ретроспектива фотографа, проходившая весной этого года в Нью-Йорке.
Именно работы Баллена заинтересовали Ninja и Yo-Landi из Die Antwoord в начале карьеры группы. Музыканты предложили фотографу сотрудничество, результатом которого в 2012 году стал клип I Fink U Freeky. Для Баллена это была первая работа над музыкальным видео. Съемки заняли пять дней и проходили на заброшенном складе, который он превратил в пространство, похожее собственные фотографии.
📍 «Роджер Баллен. Театр подсознания», Мультимедиа Арт Музей, Москва. До 29 ноября
📷: (1-3) Роджер Баллен / Die Antwoord; (3-6) работы Роджера Баллена
И следом — фотографии с премьерного показа в Цюрихе!
📷: архив команды Black Square
АНЗОР КАНКУЛОВ О ВИДЕ С 43-ЭТАЖА HOTEL ARTS
Сегодня в рубрике #журнал вспоминаем гедонистическую заметку главного редактора журнала Black Square Анзора Канкулова из 2010 года, в которой он рассуждает о том, как и куда смотреть из окон верхних этажей Hotel Arts в Барселоне.
На самом деле, эта гостиница — знаковое для города здание. Башня была построена по проекту Брюса Грэма из чикагской архитектурной фирмы Skidmore, Owings & Merrill в рамках масштабной реконструкции Барселоны в преддверии Летних Олимпийских игр 1992 года. Принципиально, что новый небоскреб не должен был быть выше Саграда Фамилия.
Глядя на рис. 1 (искомый объект — правая башня), понятно, в чем сюжет взаимоотношений Барселоны и построенного в 92-м, к Олимпиаде, отеля на берегу. В городе, сто лет назад застроенном по единому плану, берег и пляж появились как раз в 92-м, а высокие здания в основных районах строить запрещено. Поэтому башня Hotel Arts, с открытой конструкцией, стоящая немного в стороне от туристических кварталов, видна издалека, а с ее верхних этажей, в свою очередь, город виден почти до краев.
Конечно, об Hotel Arts можно сказать много приятных слов <...>. Но то, что есть здесь и нет больше нигде, — уникальный вид: на юг (днем) — открытая панорама на море, на север и северо-запад (вечером) — расчерченный на аккуратные квадраты со срезанными углами город, прямо — Саграда Фамилия. Лучший вид, конечно, с самых верхних этажей, где находятся сюиты и огромные апартаменты.
Вечером перед выходом (а выходить раньше десяти в Барселоне некуда) нужно садиться с бутылкой вина на террасу и смотреть, где ярче подмигивают огоньки. Туда и ехать.
Из Нижнего Новгорода в Париж: выставка «Системная сборка» галереи Триумф каждый раз меняется вместе с новым контекстом. Не так давно очередная версия открылась в Российском духовно-культурном православном центре на набережной Жака Ширака при поддержке T-Private.
Поговорили с куратором Кристиной Романовой о парижской версии проекта, новых участниках и о том, как работы представляют нижегородскую художественную сцену.
➡️ Интервью читайте на карточках
#вопрос
📷: предоставлены галереей БУДУЩЕЕ/FUTURO
TIME100 Art 2026: шесть фотографов
Продолжаем изучать новый рейтинг TIME100 Art 2026. Вчера разбирались с тем, кто вообще попал в список ста самых влиятельных фигур в сфере искусства. Сегодня изучаем пратику фотографов, вошедших в эту сотню. Все шестеро так или иначе раздвигают границы жанра, но делают это по-разному.
Тарин Саймон работает с фотографией как с документом. TIME отмечает, что она сделала себе имя, обращая внимание на то, что обычно остается незамеченным: снимала конфискованные в аэропорту JFK товары, создавала портреты ошибочно осужденных — об этом ее ранний проект The Innocents (2000–2003). В последние годы она расширила инструментарий, добавив видео, текст и скульптуру, чтобы глубже исследовать невидимые структуры власти.
Вольфганг Тильманс давно работает над расширением самого понятия «фотографии». TIME включил его в категорию «Лидеры» за «неустанное расширение границ фотографии». Еще за десятилетие до появления камер в телефонах он осознал силу непостановочных портретов. А для серии Paper Drop Тильманс фотографировал согнутые листы фотобумаги так, что сама бумага превращается в трехмерный объект, а фотография — в скульптуру.
Даянита Сингх называет свои фотокниги «переносными музеями» — их можно раскладывать, переставлять и собирать заново, каждый раз выстраивая новую экспозицию. Так в проект Museum Bhavan — она создала десять отдельных «музеев» в виде книг-гармошек. Архив для нее — это не простое хранилище, а повод задавать новые вопросы прошлому.
Лорна Симпсон подобно авангардистам столетней давности соединяет фотографию с текстом. Она обращается к тому, как язык и изображение вместе влияют формируют восприятие, например, снимает чернокожих женщин со спины или фрагментарно — лицо всегда скрыто, — а рядом помещает короткие текстовые блоки (Guarded Conditions). Одна и та же фигура повторяется шесть раз, а в подписях чередуются «sex attacks» и «skin attacks», связывая насилие и расу.
Хэнк Уиллис Томас работает с образами из рекламы и массовой культуры. Его практика исследует идентичность, медиа и популярную культуру. TIME цитирует его мысль: «Кто держит рамку [кадра] — тот и создает историю». Для серии Unbranded он удалял логотипы и текст из рекламы, публиковавшейся с 1968 по 2008 год, чтобы показать, как корпоративная культура конструировала и продавала идентичность.
Наконец, Тайлер Митчелл пришел в фотографию из моды. TIME выбрал именно его кадр — портрет Эми Шералд— для обложки всего материала. Мы давно следим за работами Митчелла — яркие, открыто утопические образы жизни афроамериканцев воображаемой Belle Époque.
#дайджест
📷: (1) Марина Крылова; (2) Евгений Гологурски/Getty Images; (3) Дензил Секейр; (4) Джеймс Ванг; (5) Леви Мандель; (6) Оуэн Смит-Кларк
Лучшие мини-интервью этого года
Вместе с художниками, музыкантами, исследователями, архитекторами мы искали ответы на вопросы об искусстве, делились особенными для нас именами и образами. Ко многим диалогам вернуться со временем оказалось только интереснее — вот наш список «нестареющих» разговоров этого года:
🟪 Владимир Мартынов, один из главных композиторов современности, поделился мыслями об искусстве и культуре (и назвал самую интересную музыку сегодняшнего дня!)
🟪 Кристина Березовская, основатель питерской KGallery, рассказала о покупке ее отцом работы Рериха за 45 000 руб
🟪 Художник Гриша Брускин показал плейлист, который он слушал во время работы над инсталляцией Dies Illa —важнейшей в программе Музея «ЗИЛАРТ»
🟪 Пионист-виртуоз Алексей Сысоев — о звучании современного искусства, разговор к музыкальной программе вокруг скульптуры того же Брускина
🟪 Команда Химеры, получившая в июне Премию «Zverev Art Prize / Взгляд. Интерпретация. Позиция», составила палитру античных образов для понимания пантикапейской выставки в Арсенале
🟪 Художник и основатель фестиваля «Архстояние» Николай Полисский поделился своим взглядом на искусство будущего
🟪 Вместе с журналистом и критиком Егором Москвитиным составили список фильмов об искусстве танца, вызывающего различные эмоции
#дайджест
База противостояния техно-авторитаризму
Воспоминаем подборку книг от Хито Штейерль — героини второго номера печатного Black Square, художницы и теоретика, которая уже много лет исследует отношения технологий, власти и искусства.
Ее рекомендации не теряют своей актуальности: напротив, разговоры об ИИ, цифровом контроле и техноутопиях с тех пор стали только громче. Впрочем, искусство, осмысляющее эту тему, можно встретить сегодня не только на биеннале «Искусство будущего» в МАММ, но и в рамках проекта о совсем другой эпохе — «Искусство на частоте 1980-х» в Музее «Гараж».
📖 Светлана Матвиенко, Vertical Occupation (2024)
Исследование того, как войны меняют не только общества, но и окружающую среду. Матвиенко показывает, что экологические последствия конфликтов — не побочный эффект, а одна из ключевых характеристик современной войны.
📖 Тревор Паглен, Society of the Psyop (2024)
Паглен предлагает смотреть на современные технологии не как на набор инструментов, а как на систему мифов и убеждений. Его главный вопрос звучит неожиданно: что именно заставляет нас доверять алгоритмам, платформам и обещаниям технокорпораций? По его мнению, людьми управляют не алгоритмы напрямую, а нарративы: «AI знает лучше тебя», «умные устройства заботятся о тебе», «стриминговые алгоритмы — это удобно».
📖 Джеймс Брайдл, Ways of Being (2022)
Одна из самых известных книг последних лет о технологиях и формах искусственного интеллекта. Британский писатель и художник пишет о животных, растениях, экосистемах, ИИ и способах их сосуществования в одном мире. Новое мышление о технологиях возможно только тогда, когда мы увидим себя частью «больше-чем-человеческого» мира.
#журнал
📷: (1-2) Trevor Paglen, e-flux journal; (3) Macmillan Publishers; (4-6) Peter Tijhuis; courtesy of the artist and Stedelijk Museum Amsterdam
Лондонский Tate Modern и героиня четвертого номера журнала Black Square Трейси Эмин оглядываются на 40 лет ее художественной практики в проекте A Second Life
Четверть века спустя после показа феноменально известной работы My Bed в 1999 году Tate Modern подготовил масштабную ретроспективу художницы — первый за долгое время проект, позволяющий увидеть почти сорок лет ее практики целиком. Выставка, впрочем, как и весь творческий метод Трейси Эмин, основана на автобиографическом повороте и разделена на две части: «до» и «после» онкологии художницы. Такой подход подчеркивает, как менялась сама оптика художницы: от разговора о сексуальности и личных травмах — к размышлениям о хрупкости физического тела.
О том, почему выставку уже называют одним из ключевых проектов лондонского сезона и что происходит с искусством Трейси Эмин, когда оно попадает в музейный контекст, — читайте в рецензии в нашем культурном гиде.
📍Tracey Emin. A Second Life, Tate Modern, Лондон. До 31 августа
#журнал
📷: Tate | Jai Monaghan
Даже опытный посетитель Венецианской биеннале неизбежно что-то пропускает — времени на две сотни проектов (примерно такое количество можно насчитать, включив все события) никогда не хватает.
⚡️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️ Редактор журнала Black Square Марина Федоровская обошла все и собрала must-see проекты в несколько удобных маршрутов
🟪 Сан-Марко: Джардини и Арсенал
На основную программу стоит закладывать как минимум два дня. В Джардини — национальные павильоны, в Арсенале — основной проект In Minor Keys. В этом году один из ключевых образов — красный цвет: от световой инсталляции Альфредо Джаара до гигантских текстильных объектов Сензени Мараселы (3). Если вы дошли до этих монументальных красных столпов — значит, увидели одну из важнейших частей Биеннале.
🟪 Дорсодуро: от Салюте до Академии
Один из самых удобных маршрутов для первого знакомства с выставочной Венецией. Начните с Punta della Dogana — пространства Коллекции Пино в бывшей морской таможне (4-5), затем загляните на выставку Waves в Casa San Lorenzo (тут создали «Мультисенсорную композицию» из работ Александра Колдера, Лучо Фонтана, Тони Крэгга и других) (6-7) и завершите день в Галерее Академии на выставке Марины Абрамович (8-9). Маршрут хорош тем, что не требует сложной логистики и позволяет за несколько часов увидеть и масштабные проектов крупных институция и камерные выставки в исторических палаццо.
Еще три готовых маршрута — по Сан-Поло, Каннареджо и Джудекке — собраны в материале на сайте.
📌 Сохраняйте перед поездкой в Венецию
#выборblacksquare
📷: (2-7, 10) предоставлены Мариной Федоровской; (8-9) Gallerie dell'Accademia di Venezia
Не-быстрая мода: какие фэшн-выставки нужно успеть увидеть до конца года
Выставки о моде (а мы их не только изучаем, но и архивируем — напомним об архиве нашумевшей Dirty Looks в Барбикане), с одной стороны, становятся все более разнообразными, с другой, следуют единому тренду, подмеченному еще в Шанхае: осмыслению «одежды» в более широком контексте — искусства, истории, политики и визуальной культуры. Впрочем, везде это происходит по-разному.
🟪 К примеру, в Метрополитен-музее кураторы проекта Costume Art оспаривают привычное восприятие моды как искусства, основанное на отрицании и отречении от тела, и возвращает телу центральное место.
🟪 В Музее Виктории и Альберта выставка Эльзы Скиапарелли представляет ее не просто модельером, но полноправной участницей движения сюрреалистистов — наравне с Сальвадором Дали, Жаном Кокто и Мерет Оппенгейм.
🟪 А в Венеции новый фонд Дриса Ван Нотена открылся выставкой, где мода вообще становится лишь одной из составляющих большого разговора об эстетическом опыте и социально-политической роли красоты. Название The Only True Protest Is Beauty отсылает к строчке американского певца и политического активиста Фила Окса: «В такие уродливые времена единственный настоящий протест — это красота».
➡️ В полном материале на сайте — фэшн-выставки, которые стоит включить в маршрут поездки.
#дайджест
📷: (1-3) The Metropolitan Museum of Art; (4-6) V&A; (7-9) FONDAZIONE DRIES VAN NOTEN
БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ (В СПИСКЕ)
Светские телеграм-каналы долго выдавали восторги по поводу внезапной премьеры театрального объединения «Озеро», выпущенной совместно с проектом «РБК Визионеры» и сыгранной всего три раза: один — для гостей и участников премии, два — по билетам, которые были раскуплены за 45 минут.
Идея команды «Визионеров» сделать спектакль с «Озером», основанным в 2024 году выпускниками режфака ГИТИСа, Андреем Маником, Гошей Токаевым и Владимиром Комаровым — резидентами пространства «Внутри», одной из самых ярких точек на театральной карте Москвы, — выглядит на 100 из десяти. А вот к тому, как «Озеро» подошло к ее воплощению, есть вопросы.
По сюжету сотрудник церемонии «Визионеров» Родя Раскольников мечтает оказаться в списках премии за свои музыкальные экзерсисы в гаражах Лефортово, но не находит себя там и решает учинить расправу над ответственной за премию Аленой Ивановной (ее играет Мария Смольникова). Мешает ему это сделать вдруг вышедший из зала «русский писатель, один из самых издаваемых в мире», Федор Достоевский. Затем к ним присоединяется Свидригайлов — охранник (Алексей Агранович), Петр Лужин — курьер, «доставивший самый большой заказ» (Максим Виторган), и все они хотят оказаться в списках.
Концептуально взять «Преступление и наказание» — текст о болезненном честолюбии, праве на исключительность и мучительном желании доказать миру собственную значимость, — и встроить его в контекст премии, посвященной людям, меняющим индустрии, кажется почти безупречным драматургическим ходом. Это парадоксальным образом созвучно духу Достоевского. Федор Михайлович тоже любил обманывать ожидания: «Преступление и наказание» — деконструкция классического детективного жанра, вывернутый наизнанку детектив, где убийца известен с самого начала.
А теперь «Озеро», в свою очередь, предлагает парадоксальную деконструкцию литературного первоисточника. «Преступление» без преступлений и «наказание» без тюрьмы и каторги. Хотя подождите — наказание все-таки будет. Для современного Родиона Раскольникова наказание — не найти свое имя в списках «Визионеров». Ситуация, которая может показаться комичной, обнажает уязвимость современного человека, нашу зависимость от популярности и чужого одобрения. В этом решении спектакль оказывается по-настоящему точным. «Озеро» неожиданно возвращает Достоевского в его подлинный нерв: «Преступление и наказание» ведь и в самом деле никогда не было детективом про убийство. Это роман о человеке, который хочет убедить себя, что достоин большего, чем ему отпущено. О человеке, болезненно нуждающемся в подтверждении собственной исключительности. В XXI веке такое подтверждение принимает форму попадания в списки, рейтинги, подборки и премии. Наказание современного Раскольникова — не каторга, а отсутствие признания.
Но как только спектакль перестает быть концепцией и становится собственно театром, конструкция начинает сыпаться. Мария Смольникова в образе Алены Ивановны, большую часть пролежавшая на сцене в обмороке, воспроизводит образ Марии Смольниковой из других спектаклей. В паре эпизодов Максим Виторган и Алексей Агранович присутствуют скорее как Виторган в костюме курьера и Агранович — в костюме охранника. И только замазанные на коробах курьеров-массовки названия хорошо знакомого сервиса-монополиста по доставке еды, наводит на мысль, что это все-таки не совсем скрытая реклама.
На выходе «Преступление и наказание» выглядит как очень дорогой капустник или сервис-спектакль — тут уж как кому нравится. Как ивент для премии по пригласительным — вполне, со степенью концептуализации тут все ок. Как спектакль очень модной театральной команды с билетами, которые стали предметом охоты, это вызывает вопрос. Впрочем, в самом начале показа Андрей Маник выходил с речью — взять ответственность за спектакль. Видимо, где-то ее часть, которая была связана собственно с режиссурой, потерялась среди реквизитных коробок.
Елена Смородинова (@Smorodina_and_Matilda) для рубрики #критика
📷: личный архив Елены Смородиновой
🟨 Готовимся к летнему чтению
В ответ на тему последней папки наш канал меняет формат. В лето мы забираем самые «летние» рубрики: расскажем, куда пойти, поехать, что посмотреть, прочитать, и главное — почему. В этом режиме slow life будем писать реже, но охватим самые классные события и релизы. А сайт уже готов для вашего планирования!
➡️ проверить летние фестивали, выбранные критиками, можно уже сейчас
Let the summer begin!
В этот раз смотрим самые интересные сайты тех художников, о ком особенно активно говорят в связи с Венецианской биеннале.
🟪 Ориол Виланова (Oriol Vilanova)
Обычно испанский художник создает из коллекционируемых им объектов инсталляции, напоминающие архив или традиционную музейную экспозицию. В его масштабном венецианском проекте Los restos многие тысячи открыток отсортированы по цветам и представлены зрителю. Однако, сайт Вилановы (http://www.oriol-vilanova.com) имеет совершенно другой характер (1-2): по клику на единственную кнопку «Новости из Рая» появляются открытки: строго по одной и в отдельном окне по размеру картинки, — однако логику их очередности угадать уже невозможно.
🟪 Хенрике Науманн (Henrike Naumann)
Сайт немецкой художницы, безвременно ушедшей в начале года в возрасте 41-го, не обновлялся с момента смерти — туда даже не вошел ее проект для в павильона Германии, что косвенно подтверждает https://henrikenaumann.com/ как форму художественного высказывания. Науманн работала с темами насилия и радикальной идеологии: проводила лекции, делала масштабные инсталляции и публиковала исследования. Ее сайт организован соответственно главной теме практики и напоминает книгу или авторский зин (3-5), предлагая не только увидеть съемки проектов, но и прочитать интенсивные исследования — от взаимосвязи тоталитарной архитектуры, дизайна Третьего рейха и постмодернистской мебели в современной Германии до анализа молодежных субкультур и правого радикализма 1990-х годов.
🟪 Сунг Тиеу (Sung Tieu)
Вторая художница, представляющая Германию на биеннале, также обращается к социальным проблемам. Ее интересует то, как государственные и корпоративные механизмы управляют людьми. Сайт (https://sungtieu.com) Сунг Тиеу — это масштабный фотоархив, где каждому изображению присвоен индивидуальный номер (6-7). Интерфейс словно отсылает к основной теме ее практики, симулируя бюрократию гигантских организаций и государственных машин, где люди часто «каталогизируются» и воспринимаются как «цифры» или «сноски».
🟪 Тури Вронес (Tori Wrånes)
В Скандинавском павильоне представлены работы норвежской художницы и вокалистки Тури Вронес, чей перформанс вы могли застать в музее «Гараж» в 2019 году. Все ее творчество сводится к вопросу о том, что является нормальным, а что нет, а главной задачей становится отказ от однозначной морали. Поэтому частые герои ее работ — существа с необычными конечностями, персонажи на грани человеческого, мифологического и искусственного (8-10). Заглавная страница ее сайта (https://www.toriwraanes.com) заполнена фотографиями таких «странных» субъектов и объектов во весь экран без каких-либо комментариев — таким образом, художница, не пытаясь объяснить их появление, словно нормализует его.
#дайджест
Чтобы хорошо показать работы Ани Желудь после ее безвременного ухода в прошлом году и безукоризненного проекта в МАММ, нужно проявить особенную деликатность. Центр современного искусства AZART принял вызов и пригласил Ирину Горлову в качестве куратора и бюро архитектора Алексея Подкидышева для застройки новой выставки, которая откроется 5 июня.
Алексей Подкидышев собрал для нас визуальные референсы и рассказал о процессе подготовки архитектуры выставки «Аня Желудь. Не тот горизонт». Делимся ответами в рубрике #палитра:
Начиная работу над этим проектом, мы отталкивались не только от отобранных произведений и кураторского замысла, но и от особенностей уникального здания ЦСИ AZART. Сводчатые потолки палат Нарышкина-Рагузинских XVII века позволили нам лишь подчиниться пространству — стремиться «перекричать» эту архитектуру было бы просто бессмысленно. Произведения Ани Желудь, тонкие и пронзительные, также потребовали от выставочной архитектуры некоторой пустоты и дистанции.
Если попытаться описать подход к этому проекту, можно вспомнить идею «исчезающей архитектуры», которая близка и художнице. Элементы застройки почти не заметны, они растворены массой белых поверхностей залов. Выгородки спрятаны в существующие ниши, проемы и простенки, все элементы работают только на создание комфортного фона для произведений. Плоская рафинированная поверхность, отсутствие фактур и контрастов соседствуют с «живописной» фактурой кирпичного свода. Пространство – след или оттиск, лишенное дневного света и ощущения времени.
⚡️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️
Первыми показываем результат кинолаборатории Context. Diana Vishneva и Центр «Зотов», о которой рассказывали тут.
#выборblacksquare — фильм «Ай» участников лаборатории Владислава Тинькова и Богдана Кочурова. В центре сюжета: переживание офисным сотрудником неожиданно личной коммуникации с нейросетью, спрятавшейся в txt-файле Windows '98, — тема, которая давно занимает нашу редакцию и стала центральной для третьего выпуска печатного журнала Black Square «Другие миры». После просмотра фильма прочитайте рассказ оператора Владислава, как процесс создания заострял первичную идею:
Музыка и сценарий будто сами нашли друг друга: и трек, и фильм были про одно и то же — про одиночество и желание найти кого-то, о ком можно заботиться, даже если это не живое существо.
Все версии монтажа я обсуждал с Богданом [танцовщик в фильме, прим. ред.]. Не могу сказать, что сам чувствую хореографию на уровне микродвижений, поэтому нужна была его точность. Богдан буквально по кадрам подсказывал, куда сдвинуть склейку — вправо, влево, на один-два кадра, — чтобы движение не ломалось, а продолжало внутренний импульс танца. В этом смысле он был не просто исполнителем, но и соавтором формы.
Когда мы обсуждали со звукорежиссёром последний звук — момент, когда компьютер выдёргивается из розетки, — встал вопрос, как именно его закончить. Мне хотелось, чтобы всё закончилось резко, с ощущением недосказанности, — как танец героя: его акт взаимодействия с компьютером был прерван внезапно, как это бывает в жизни. Во время обсуждения драматургии звука я понял, что перед нами не музыкальное видео, как мне казалось до этого, а короткометражный фильм. Это было очень важное внутреннее переключение.
Позже у фильма появилось и название — «Ай». С одной стороны, это живое человеческое «ай» — интонация боли, удивления, сбоя, внезапно оборванного чувства. С другой стороны, оно рифмуется с AI. В названии соединяются человеческое и машинное, эмоция и технология.
Это совпадало с природой самого фильма: тут есть история про чувство, сюжет про взаимодействие с нейросетью и финальное ощущение чего-то оборванного на полуслове. Фильм стал результатом общего поиска, в котором мы с Богданом вместе проверяли, собирали и заостряли эту историю.
ВОСПОМИНАНИЯ О ДЕТСТВЕ БУДУТ СЧАСТЛИВО ЗАСВЕЧЕНЫ
Не так давно мы делились дайджестом интервенций современного искусства в непривычных музейных контекстах. Попала в него и выставка Нади Лихогруд «Родом из детства» на пятом этаже выставочного корпуса Дарвиновского музея (открыта до 22 ноября).
Наталья Сиповская, директор Государственного института искусствознания, рассуждала когда-то:
На мой взгляд, критика нужна не затем, чтобы что-то пояснять публике, а затем, чтобы художник мог получить компетентного и заинтересованного собеседника — того, кто готов говорить о нем и с ним.
⚡️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️
The Hammer: премьера фильма о Саймоне де Пюри при участии Black Square
Вчера на Цюрихском кинофестивале состоялась премьера фильма The Hammer Саймона Уоллона. Включение картины в программу фестиваля такого масштаба является подтверждением высокого уровня работы режиссера и всей команды, и сегодня мы эксклюзивно делимся её трейлером.
В центре сюжета — Саймон де Пюри, одна из самых харизматичных фигур мирового арт-рынка. В 1990-е годы он возглавлял европейское направление Sotheby’s, позже стал председателем аукционного дома Phillips de Pury, а сегодня признан легендарным куратором и коллекционером. Картина дает редкую возможность заглянуть в закрытый мир торгов и увидеть, как устроена вся арт-система изнутри. При этом в съемках приняли участие люди, которые десятилетиями создавали историю искусства, включая Марину Абрамович и Джеффа Кунса.
Права на фильм в России принадлежат Black Square. В наших планах — показать его на Beat Film Festival, а также устроить серию закрытых показов. Будем делиться всеми анонсами и подробностями в канале
📷: предоставлено Kiss & Kill, Artist International Group
Как музею говорить о современной архитектуре? Ответы из Москвы и Екатеринбурга
В Москве и Екатеринбурге с разницей в четыре дня открылись две выставки о современной архитектуре. «Романтизм жив!» в Ельцин-центре представляет воображаемый буклет о «капиталистическом романтизме» города, тогда как Музей архитектуры им. А. В. Щусева своим «Депозитарием современности» начинает систематически принимать в коллекцию архитектуру XXI века.
«Романтизм жив!» кажется важным шагом для популяризации архитектуры 1990–2000-х — термин авторов проекта «Клизма романтизма» впервые получает здесь столь большую институциональную площадку (1–4). Для Екатеринбурга эта архитектура особенно значима: небоскреб «Высоцкий», Ельцин-центр и новый Храм на Крови построены как раз в это время. Выставка подробно описывает капром: широкую выборку как знаковых, так и не столь известных зданий дополняют цитаты архитекторов и рассказы об истории явления.
Однако, стремясь вместить детали строительства, описание явления и газетные цитаты этой буквально недавно ушедшей эпохи, авторы создают настоящий исследовательский буклет: текста на выставке, пожалуй, больше, чем визуального материала. «Романтизм жив!» описывает капром, не сводя его к выборке знаковых объектов и отказываясь от эстетических и моральных оценок, лишь выделяя паттерны и стилистические особенности. Отстраненные, снятые почти без людей фотографии Ксении Инверс хорошо дополняют выставку: кажется, её этнологическое образование помогло окончательно сформировать ощущение полевого справочника.
Московский музей, напротив, представляет совсем другую архитектуру, которую авторы выставки называют «капиталистическим прагматизмом» (5–8). Для экспозиции выбраны три крупных общественных объекта 2010–2020-х: парк «Зарядье», комплекс «Невская ратуша» в Петербурге и новое здание театра имени Галиаскара Камала в Казани, которые, по замыслу кураторов, «воплощают не только актуальные представления о красоте и удобстве, но и само понятие современности».
Отбор сделала исследовательница современной архитектуры и PR-директор бюро СПИЧ Анна Мартовицкая. Экспозиция объединяет три медиума: фотографии построенных объектов, технические чертежи и архитектурную графику, в том числе созданную специально для проекта. Так, Сергей Кузнецов подготовил две акварели, а Кэнго Кума — уже после завершения театра в 2025 году — «эскиз к проекту».
МУАР, изначально созданный как научный центр по изучению архитектуры, этой выставкой начинает систематический отбор современной архитектуры, формируя тот самый «депозитарий». Но пока экспертный выборка ограничивается масштабными, дорогими и репутационно значимыми постройками и позволяет самим архитекторам участвовать в формировании памяти о своей работе. Поэтому, несмотря на заявленное начало научного архивирования, выставка оказывается прежде всего актом оценки: выделяет три здания как значимые, но практически не характеризует архитектуру этого времени.
Разница тем самым оказывается принципиальной: «Романтизм жив!» стремится зафиксировать целую эпоху во всем ее многообразии, тогда как «Депозитарий современности» через экспертный отбор трех объектов определяет, какая архитектура достойна музеефикации.
Историк архитектуры Василий Красильников для рубрики #критика
➡️ Полностью съемку смотрите по ссылке: https://pin.it/6xjhSGyi0
📷: Архив команды Black Square (1-4) «Романтизм жив», Екатеринбург; (5-8) «Депозитарий современности», Москва
Современное искусство в непривычных местах
Летом мы с восторгом рассказывали про выставку 0331c, которому позволили «похозяйничать» в Минерологическом кабинете Строгановского дворца. Сейчас уже в московских музеях идут сразу несколько проектов, благодаря которым современное искусство можно увидеть в неожиданных контекстах. Собрали #дайджест!
Надя Лихогруд в Дарвиновском музее (1–4)
Вместо вайт-бокса — светлая оранжерея на пятом этаже выставочного корпуса музея, в изостудии которого художница, по ее словам, «сформировала первое представление о себе». В данном случае контекстом оказывается экспозиция естественно-научного музея, куда москвичи привыкли приводить детей. Вопрос в том — какими глазами они посмотрят на «детские» работы Лихогруд.
до 22 ноября
Фабрицио Плесси под Греческим двориком (5–6)
«Вертикальные моря» показывают в 31-м зале Главного здания Пушкинского музея — сюда можно спуститься из Греческого дворика. Сам музей рассматривает проект как продолжение диалога медиаискусства с классической коллекцией и подчеркивает, что именно работа Плесси положила начало их коллекции медиаискусства.
до 15 ноября
Гриша в Музее Сидура (7–10)
Наконец, в выставочном зале, который постоянно занимает Музей Вадима Сидура — филиал ММОМА — еще можно застать выставку, которая сталкивает работы Гриши с наследием Сидура и предлагают посмотреть на музейную экспозицию глазами художников следующего поколения. Экспозиция строится на пересечении отдельных тем и визуальных приемов — стоит погадать, что именно в том или ином случае Гриша взял или, наоборот, отбросил.
до 27 сентября!
📷: (1-4) «Родом из детства». Дарвиновский музей. Архив команды Black Square; (5-6) «Вертикальные моря» Фабрицио Плесси. Евгений Разумный / Коммерсантъ; (7-10) Гриша | Вадим Сидур. Театр отсутствия. Архив команды Black Square
TIME100 Art 2026: кто влияет на искусство сегодня
TIME давно стал мерилом влияния. Не просто так обложки американского журнала попадают в учебники истории и экспозиции музеев. С 1999 года редакция собирает TIME100 — рейтинг людей, чье влияние они считают ключевым для текущего момента по тем или иным причинам. В список нередко попадали и представители мира искусства, например, Вольфганг Тильманс, немецкий фотограф, сайт которого мы выделяли за особое внимание к хронике выставочных проектов.
Но теперь Time решили, что для арт-мира нужен свой собственный рейтинг и запустили ежегодный рейтинг TIME100 Art. В первый «выпуск» ожидаемо попали не только художники, но и люди, связанные с коллекционированием, бизнесом и развитием индустрии в целом. Любопытно посмотреть на сам срез: рядом оказываются те, кто создает произведения искусства, и те, кто обеспечивают условия для их хранения, экспонирования, наконец, покупки и продажи.
Например, в списке Кен Гриффин, основатель хедж-фонда Citadel и крупный коллекционер, или Бернар Арно, глава холдинга LVMH. Из художников в список попали Дана Авартани, уроженка Саудовской Аравии палестинского происхождения, работающая с традиционными ремеслами и темой утраченного культурного наследия (1–3), и Теастер Гейтс, который превращает заброшенные здания в Чикаго в культурные пространства (4–6). Здесь же директор Метрополитен-Музея Макс Холляйн, справившейся с масштабной фандрайзинговой компанией на новое крыло музея. В целом, список между художниками и всеми остальными делится примерно пополам.
#взаимодействие
📷: (1-3) https://danaawartani.com; (4-6) https://www.theastergates.com/gallery
#критика: библиотека текстов 2026 года
Нашей рубрике #критика почти полтора года. За это время мы собрали достойную библиотеку авторских высказываний о выставках, кино, театре, литературе и о том, как вообще сегодня работает культура. Вспоминаем ваши любимые и самые заметные тексты, вышедшие в 2026 году:
🟧 Психоаналитический опыт: выставка «Архетипы авангарда» в Третьяковке как сон при температуре 39
🟧 Стол для пинг-понга и пределы нарциссического помешательства в фильме Джоша Сафди «Марти Великолепный»
🟧 Показательный конфликт медиасред и поколений в «ссоре» Кирилла Кириченко и Евгения Жаринова
🟧 Об аудио-опыте при просмотре кино и достижении зрителем «эмпирического слияния» на примере «Ловушки для кролика» Брина Чейни
🟧 Почему желание испытывать неудобства и тратить деньги побеждает в борьбе за реальную жизнь: на примере книги Лотты Эйснер «Демонический экран»
🟧 Как 23-летний поэт Даня Данильченко «роняет с мизинца» Садовое кольцо в сборнике «Московские прятки»
🟧 Рецепт дорогого капустника из брендов в постановке театра «Озеро» для проекта «РБК Визионеры»
🟧 Критическая паранойя на выставке Дмитрия Шорина в Stella Art Foundation как попытка понять, кто над кем издевается
Сохраняйте подборку — на случай, если захочется почитать в ленте что-то длиннее пары абзацев. А продолжить всегда можно в личных каналах наших критиков: Даниила Бельцова (@whoisdb), Юлии Тихомировой (@notesonemptiness), Олега Кармунина (@rushuffle), Артема Макояна (@lafindutemps) и Елены Смородиновой (@Smorodina_and_Matilda).
#дайджест
Интернет в 1996 году
Мы часто рассказываем о сайтах художников, рассматривая их как полноценное продолжение художественной практики. Но задолго до появления онлайн-портфолио художников, виртуальных архивов и цифровых выставок существовали проекты, для которых интернет был не просто удобным каналом для публикации искусства, а самодостаточным предметом художественной рефлексии.
Один из самых известных примеров — сайт My Boyfriend Came Back From The War (1996) Оли Лялиной, который не так давно был частью открытого хранении Музея «Гараж». Сегодня эту работу называют классикой нет-арта и одним из ключевых произведений эпохи раннего интернета.
Черно-белая история о встрече героини с возлюбленным, вернувшимся с неизвестной войны, разворачивается через систему фреймов и гиперссылок. Каждый клик дробит экран на новые окна, а диалог постепенно распадается на отдельные фразы. То, что в середине 1990-х было обычным инструментом веб-дизайна, Лялина превратила в художественный язык, способный рассказывать историю средствами только лишь браузера.
Особенно интересно, что в коллекцию «Гаража» попала не просто работа, а специальная «капсула» для ее показа: она воспроизводит среду интернета 1990-х годов — с Windows 98, браузером Netscape Navigator и даже скоростью загрузки изображений из тех времен. Благодаря этому сейчас можно увидеть проект почти так же, как его видели первые пользователи сети почти тридцать лет назад.
📍 Проект «Открытое хранение», Музей современного искусства «Гараж», ул. Крымский Вал, д. 9, стр. 32.
#выборblacksquare
📷: (1) архив команды Black Square; (2) Музей «Гараж»; (3, 5) Net Art Anthology - Rhizome.org; (4) MU Hybrid Art House
Сайты художников... продолжаем!
В предыдущих постах мы смотрели, как Олафур Элиассон предлагает импровизированную прогулку по бесконечному «космосу» архивных файлов, а Ориол Виланова, наоборот, не оставляет посетителю сайта возможности принимать решения. Герои сегодняшней подборки — участники 61-й Венецианской биеннале (подробные маршруты по которой мы составили тут).
🟪 Мэнон Ост (Manon Awst)
Валлийская художница, которая на биеннале исследует связь между торфяниками Уэльса и венецианскими лагунами, строит свой сайт (https://manonawst.com) как длинную ленту фотографий — проектов, источников вдохновения, найденных образов (1-3). Мягкий зелёный цвет и осознанный минимализм здесь не просто оформление, а прямая отсылка к её материалам: торфу, морской соли, воску, которые хранят в себе память места. С одной стороны, этот сайт — визуальный дневник художницы, с другой — настоящий природный escape для зрителя.
🟪 Андреас Ангелидакис (Andreas Angelidakis)
Сайт (https://angelidakis.com) греческого художника выглядит так, будто его собирали на скорую руку в начале нулевых и с тех пор не трогали (5-7). Картинки наезжают на текст, ссылки почти что спрятаны, всё перемешано. В дизайне для такого подхода даже есть термин — deliberate ugliness (сознательная некрасивость). Тот же подход Ангелидакис перенес и в Греческий павильон на биеннале.
🟪 Эй Аракава-Наш (Ei Arakawa-Nash)
У работы Аракава-Наша для японского павильона простая отправная точка — идеи заботы как политического акта, эмпатии как способа сопротивления проблемам. Сайт (https://www.a5rkw.com/performance) у него такой же «простой»: главная страница с десятком избранных проектов (4), дальше сухой список перформансов и выставок, отдельная вкладка для Венеции. Никакой попытки показать всё и сразу — строгий отбор вместо хаоса, непредсказуемости и deliberate ugliness, которые мы видели до этого.
🟪 Майя Малу Люсе (Maja Malou Lyse)
Датская художница на биеннале исследует, как интернет и масс-медиа меняют наше восприятие женской сексуальности. Ее сайт (https://www.majamaloulyse.info) — прямое продолжение этой темы. Заглавная страница — разворот журнала (8): Люсе сидит в белье с ноутбуком на коленях. Курсор превращается то в зайчика с обложки Playboy, то в две вишенки. Имя художницы набрано как логотип американской спортивного клуба. Все это — иллюстрации важных для художницы тезисов: желание сегодня обращено не столько к телу, сколько к его медийному следу (9-10).
📷: скриншоты сайтов Manon Awst, Andreas Angelidakis, Ei Arakawa-Nash, Maja Malou Lyse
Музей современного искусства «Гараж» выпустил книгу, будто специально созданную для чтения летом.
Виктор Пивоваров инициировал переиздание эссе, написанного к его выставке в 2011 году Михаилом Алленовым, выдающимся искусствоведом и крупнейшим специалистом по русскому искусству XIX – нач. XX века, и попросил своего сына, художника и писателя Павла Пепперштейна, его прокомментировать. Сам факт выбора художником только одного эссе (среди всего массива исследований его творчества более чем за 50 лет) — достоин немедленного знакомства с книгой. Для тех, кто еще сомневается, приводим характерную #цитата из издания:
Комментарий П. Пепперштейна к разговору 3:
В этом отрывке мы имеем дело с тем, что можно назвать the best of Allenov, то есть мы наблюдаем лучшее, что содержится в его дискурсе, — способность глубокого погружения в картину, величайший талант «заныра» в картину с дальнейшим путешествием по ее внутреннему пространству, с подробным и прочувствованным обследованием всех ее явленных и не вполне явленных сокровищ. Я думаю, что именно за столь глубокие и проницательные погружения Пивоваров и полюбил текст Алленова и даже объявил его лучшим текстом, когда-либо написанным о его творчестве. Это можно сравнить с прославленным хайдеггеровским погружением в «Ботинки» Ван Гога. <...> Или же это можно сравнить с не менее знаменитым фрейдовским анализом картины Леонардо «Анна сам-третья»? С тем самым анализом, в ходе которого Фрейд обнаруживает в темных одеяниях Марии и ее матери Анны силуэт коршуна с расправленными крыльями.
Июнь, июль, август — время масштабных музыкальных фестивалей. И хотя их количество растет с каждым годом, посетить хочется по-прежнему единицы.
Сохраняйте #дайджест самых стоящих событий от наших музыкальных критиков, Олега Кармунина (@rushuffle) и Ивана Шульца (@houseoftexts):
Выкса-фестиваль (19–21 июня)
В этом году организаторы посвящают программу русскому фольклору. Ансамбль Толóка приедет в Выксу почти что с Венецианской биеннале, а компанию им составят лампабикт, Settlers и Васса Железнова. Как говорит Олег Кармунин, «вроде раньше было повеселее, но и так можно попробовать».
➡️ Подробнее читать на сайте
Пикник Афиши (20 июня — Москва, 8 августа — Санкт-Петербург)
Фест вновь пройдет в двух городах с хорошо знакомым списком артистов: Feduk, ЛСП, OG Buda, MAYOT и Slava Marlow. Фишка этого года — реюнионы: «Браво» и Валерий Сюткин, Мальбэк и Сюзанна, а также группа «Озёра». «Лайн-ап комфортный и безопасный» — громких фрэшменов не предвидится. Зато ценник, не изменившийся с 2019 года, может стать справедливым поводом прийти.
➡️ Подробнее читать на сайте
Motherland 2026 (28–29 июня, Москва)
Номинация редакции на «самый уютный фестиваль в Москве». Важен не только лайн-ап — от Насти Терели («молодой Пугачевой») до «Хадн дадн» и «Пореза на собаке», — а общая атмосфера. Локация — шарикоподшипниковый завод. Главный плюс: сюда приходят реально послушать музыку, а это лучшее, что может случиться на музыкальном мероприятии.
➡️ Подробнее читать на сайте
Голос кочевников (10–11 июля, Бурятия)
Крупнейший музыкальный фестиваль за Уралом: больше 20 000 гостей и мощная программа. Этно-коллективы, которые редко дают туры по России, соседствуют со звездами вроде Димы Билана, Мота и «Дайте танк (!)». Три сцены — «Солнце», «Луна» и «Звезда» — и больше 40 выступлений за два дня. Летим!
➡️ Подробнее читать на сайте
📷: (1) пресс-служба «Выкса-фестиваля»; (2-3) пресс-служба «Пикник Афиши»; (4) Анатолий Андреев; (5) минкультуры Бурятии
Прогулка по Хамовникам: архитектура, искусство и выгодный ланч
В мае мы делились маршрутом по московским выставкам, одну из которых — «Двое» в культурном центре BLAR — продлили на две недели. И это отличный повод вновь отправиться в Хамовники, но по новому маршруту!
Программный директор BLAR Дарья Ярцева собрала для нашего Культурного гида идеальную летнюю прогулку — через современную архитектуру, искусство и гастрономию (⚡️со скидкой).
От улицы Льва Толстого, где рядом с усадьбой писателя (кстати, можно начать именно с нее — уникального образца деревянного зодчества, пережившего московский пожар 1812 года) расположилась галерея дизайна 3L, ➡️ к архитектурному посвящению Иосифу Бродскому и его любви к Венеции ➡️ до продуманной архитектуры целого квартала, где уютно разместилось Blar Café со своими лимонадами без сахара, какао с горьким шоколадом и пикколо кофе.
По кодовой фразе Black Square до конца июня — скидка 10% на завтраки и кофе, а также образовательную программу (применять на сайте BLAR). И, конечно, пока пьете кофе — читайте наш журнал: в местной библиотеке собрано несколько выпусков.
📷: (2) Иван Ерофеев для ЖК Brodsky; (3) «Садовые кварталы» с сайта мос.ру; (4-6) пресс-служба BLAR
БОЛОТНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ: ОТ ПЛОЩАДИ К БИЕННАЛЕ
О том, что громоздкие и пафосные институции вроде Венецианской биеннале исчерпали свои возможности, говорят люди из арт-сообщества по всему миру. Скепсис вызывает и концепция национального павильона, и фестивальный формат, и общее настроение. При этом альтернативу найти не так-то просто. Думаю, создателям «Болотной биеннале» это удалось. Самоорганизация BOLOTO существует с 2020 года, а биеннале, впервые прошедшая в 2022-м, позиционируется не то как сателлит, не то как паразит венецианского проекта: акцент на горизонтальных связях, субъективных высказываниях и освоении неординарных пространств. В предыдущие выпуски официальная тема Венецианской биеннале становилась основой для панк-кавер версии Болотной.
«Болотная биеннале» этого года проходит на крыше одного из зданий советского модернизма. Под открытым небом раскинулся палаточный лагерь. Напоминает он, впрочем, не фестивальную пустыню во время Burning Man, а привокзальную площадь: кустарные палатки, пестрые кибитки… — всюду намеки на кочевую жизнь, на то, что постсоветские дети усвоили строчками «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы». Вместо вычурных проектов — самопальные павильоны, вместо национальных представительств — индивидуальные высказывания.
По идее, общей темой биеннале стала концепция игры, во всяком случае так гласит текст, на деле же лишь несколько проектов как-то пытается это обыграть. Настоящей же темой стало, на мой взгляд, тихое сопротивление. Оля Колпакова рассказывает историю пострадавшего в репрессиях 1930-х авангардиста Романа Семашкевича: стены маленького домика (6) образуют тканевые полотна, на которых написана цитата художника: «Жил и работал над тайнами реальности». Сидящая внутри мастерской Колпакова постепенно подменяет заплатками первоначальное полотно. Фраза перемежается це(н)зурами и превращается в заумь.
Боровский Центр Современного искусства выстраивает из распечатанных на ткани фотографий труды и дни его резидентов Вигвам (4): от внешних невзгод не защитит, но даст возможность очертить свою территорию. Капустинский центр современного искусства представляет самый ненапряжный павильон, настоящий катамаран для рыбалки (5). Смесь медитативного досуга и детского азарта отлично передает настроение центра. Самоорганизация УНОВИС² населяет свой павильон дадаистскими объектами, лучше всего описывающиеся словом «дурнина»: глобус (7) отрастил ложноножки в виде кактусов и напоминает модель коронавируса.
Рядом с ярмарочным весельем — меланхолия. Анастасия Литвинова создает объект-призрак: на полупрозрачный сетке для фальшфасадов (3) отпечатаны руинированные стены обвалившегося здания на Болотной. Сам аутентичный защитный баннер спрятан внутри этих истонченных стен. Получился фальшфасад наоборот, взбунтовавшийся против потемкинских деревень нерадивых реставраций. Руины проявляются в пространстве призраками — красивое хонтологическое произведение, рифма с историей Семашкевича.
Вот еще один ненамеренный альянс: Павел Зуданов и Женя Муха. Удивительно, но будь работа Зуданова где угодно кроме Биеннале, я бы ее ругала: гигантские черные надувные руки зомби, растущие из пола (2). Комната страха в провинциальном парке аттракционов. Метафора зомби в социо-культурном контексте тоже оскомину набила. Зрелищности работе не занимать: прорывающие рубероид руки, скрученные в захватническом спазме, эффектны. Рядом — голубятня Жени Мухи. В стены-сетки она вплетает увеличенные тканевые фотографии трупов голубей. Символ мира застрял в смертельной ловушке. С определенного ракурса искореженного голубя ловит рука зомби — да, это наивный символизм, возгонка аффектов etc. Но вместе они создают точный и сильный жест.
На крыше уместилось все: могилы, стройки, мыльные пузыри, гроты, кибитки, аттракционы… Обаятельная чехарда, эдакий арт-табор. И пусть много кустарного, и пусть отваливаются на ветру части павильона, пусть высказывание покажется порой прямолинейным — в таких местах ты чувствуешь… надежду?
Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика
📷: съемка Юлии Тихомировой
Летнее чтение… Какие у вас ассоциации? Запоем в отпуске прочитать все отложенное или заранее профильтровать подписки и «облегчить» свое инфополе? Ответы разошлись даже внутри нашей редакции.
📂 ПАПКА
Продолжая дискутировать о том, чем лучше наполнить «летнее чтение», мы собрали четвертую кураторскую папку каналов. В подборке — бесценные гиды по районам и городам, поиски визуального упоения в авторских съемках и музейных каталогах, музыкальные и кино- рекомендации для теплых вечеров и даже садово-огородные hidden gems. И, как всегда, наши любимчики — недооцененные микроканалы. Join!
💛 Хайлайты мая
Неочевидные путеводители, находки редакции на ярмарке искусства, музыкальные события, эксклюзивный показ фильма, разборы главных героев и рецензии на проекты Венецианской биеннале — собрали в один #дайджест лучшие материалы, которые вышли в нашем канале за месяц.
В этот раз география охватила архитектурные достопримечательности Нижнего Новгорода, знаменитый Сад Мажорель в Марракеше и венецианский Джардини. Мы заглянули в голландский павильон, превращенный Дрисом Верхувеном в «бункер» для размышлений о безысходности, в австрийский, куда часами стоят в очереди, чтобы увидеть экстравагантные инсталляции Флорентины Хольцингер, и рассказали, как смотреть, а точнее слушать, «самый тихий» проект текущей Биеннале в Павильоне Святейшего Престола.
Влюбились в книжную новинку из Европы — первое посвящение легендарному парижскому коллективу Lolita Danse — и в гигантский сборник fashion-манифеста и зумерской визуальной культуры — I Care a Lotta, I Wear Collina Strada — на полках магазина Мультимедиа Арт Музея в Москве.
Сделали карту лучших стендов на ярмарке «Контур» в Нижнем Новгороде и поделились молодыми именами, к которым стоит присмотреться. В продолжение региональной темы собрали культурные поводы отправиться в короткое путешествие: кроме Нижнего туда вошли Красноярск и Киров.
А на днях мы первыми показали короткометражный фильм «Ай» от кинолаборатории Context. Diana Vishneva и центра «Зотов» — камерную историю о танце, одиночестве и попытке найти родственную душу в нейросети.
И, наконец (во всех смыслах), в рубрике #критика Юлия Тихомирова прошлась по лабиринтам прощальной выставки ЦТИ «Фабрика», чтобы найти инсталляцию Валерия Чтака, проникнутую ироничной меланхолией.
РЕКВИЕМ НА РЕПИТЕ
Конец выходит на самом деле не таким уж неистовым. Еще совсем недавно казалось, что ЦТИ «Фабрика» осталось всего пара месяцев. Теперь же, сидя под лестницей в зале «Большая резиденция», я слышу, что ликвидацию отложили до конца осени. А может и до зимы. А там уж… — уничтожение с ленцой.
В «Большой резиденции» мы оказались благодаря выставке «Сон во время пробуждения» — второй части прощальной фабричной эпопеи, срежессированной арт-критиком Михаилом Сидлиным. Первая часть открылась на излете января. В этом многосерийном оммаже всей истории «Фабрики» участие принимали завсегдатаи этой бравурной институции, такие как Алексей Веселовский, а также художники, чья эстетика корреспондирует с гением места, например, Дмитрий Каравага и его истекающие мазутом стимпанковые организмы. Не обошлось и без извечных завываний на тему «Умирает русская деревня» — путешествия Ольги Бабиной в родной пермский край стал апофеозом набивших оскомину плачей по провинции. Зато пластически убедительной оказалась инсталляция Елены Шаргановой, воссоздавшей в призрачных тюлях мороки забытого всеми ДК на руинированном чердаке «Фабрики».
Хонтологическая тема первой вариации выставки стала лейтмотивом сиквела. Так, «Сон во время пробуждения» обращается к эстетике «темного романтизма». Модная тема: в минувшем выставочном сезоне прогремела «Темная оттепель», а зловещие технофеодолистские ноты «темного просвещения» изводят трампистскую Америку. В кураторском тексте Сидлин выводит ключевые мотивы, интересующие его в волюнтаристски понятом современном романтизме: атмосфера тайны, внутреннее состояние тревоги и смятения. На этих аффектах играют художники: от дымных бестиариев графика Нестора Поварнина до кинокефалов Пушечкиной, от unheimlich-вязания Надежды Петровой до окаменевших птиц Анны Куняевой.
И все-таки главным произведением искусства тут — и это безусловно заслуга — становится сам маршрут, топография выставки. Экспозиция разбросана по кулуарам и задворкам Фабрики так, что не завсегдатай попросту рискует сгинуть где-то посредь этажей. Или, запыхавшись после очередного лестничного пролета, махнуть рукой и послать все к черту. Это своеволие, отсутствие услужливого институционального пиетета по отношению к зрителю точно совпадает с атмосферой самой «Фабрики». Куратор хотел показать состояние бредовой дремоты, когда не знаешь, проснулся ты или еще находишься на каком-то уровне сна: блуждание по коридорам, лестницам, задворкам без гаранта на успех идеально наделяет зрителя этим аффектом. Сидлин срежиссировал… нет, не спектакль, но гигантский абсурдистский квест, в котором не выдается ни внятных заданий, ни поощрений — только сам процесс блуждания. Тут-то и к месту порой наивные страшилки и псевдо-средневековые крипипасты «темных романтиков».
И все же мне, как любителю и исследователю романтизма, прям-таки хочется вопрошать: а где же романтическая ирония? Одно из важнейших свойств романтизма, ей он славится, не только мрачными прениями души! А вот он, прямо в «Большой резиденции», осенивший весь прощальный цикл Валерий Чтак. Его гигантская работа «Есть вещи, которые невозможно объяснить» — эссенция иронической меланхолии. Важнейшие чтаковские образы настойчиво оккупирует черный человек в цилиндре (да-да, как у Есенина). Мортальность у Чтака обычно не безнадежная: его скелеты скорее напоминают о мексиканской феерии праздника мертвых, чем об ужасах разложения. Но Черный безликий напрягает, вводит в состояние тревожного ожидания. Гигантская дрель кажется сверлит дыру в голове — так может ощущаться бессонница, которая внезапно переходит в горячечный сон.
И вот длится агония «Фабрики».
Мы сидим с критиком Сидлиным под лестницей в «Большой резиденции» и вспоминаем все разрушительные долгострои арт-мира. «Ну, Новую Третьяковку же не снесли…», «Ага, хотели же Фостеровский проект вместо ЦДХ…», «Может и с Фабрикой прокатит», «Да вряд ли… хотя, есть же вещи, которые невозможно объяснить».
Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика
📷: Валерий Чтак, «Есть вещи, которые невозможно объяснить», фото из архива Юли Тихомировой.