31375
Зарегистрирован в РКН https://gosuslugi.ru/snet/679cc7aeb34cfc6080dd64da Мой ютуб https://youtube.com/@lizalazerson?si=sFCop7fTXRU_Y02e Инст https://www.instagram.com/lizakikiza?igsh=dnU3NmRlZWl1OGhs&utm_source=qr По рекламе писать @katyaTgPodbor Написать
Гениальный фотограф Дмитрий Марков был геем. Об этом нам публично рассказали автор книги «Жизнь Дмитрия Маркова» Владимир Севринский и Карен Шаинян. Разрешения Маркова никто не спросил – и не спросить уже: он умер.
Но получилось, что Маркова аутят без его согласия. И настаивают, что это правильно. Ведь гениальный человек после смерти себе не принадлежит. Это же борьба со стигмой, из-за которой Марков и прожил всего 41 год. У Чайковского, Цветаевой, Уайлда никто разрешения не спрашивал, и ничего!
Но есть и другой голос – семьи и друзей. Голос, на который наплевали. «А вы уверены, что он не говорил этого, потому что боялся, а не потому, что не считал это важной частью своей идентичности?» – спрашивает Федор Павлов-Андреевич. Может, Марков вообще не считал, что сидит в шкафу, просто его поведение было сложнее, чем допускает ваше лозунговое мировоззрение.
Если честно, попытка вписать человека в активисты напоминает мне историю с известным квир-журналом Advovacate. Они писали про гея, который не совпадал с ними по политически убеждениям, так: «Он занимается однополым сексом, но он не гей. Потому что не принимает борьбу людей за свою идентичность». Авторы подчеркивали, что в гомосексуальности обязательно должен быть политический жест, определенный набор позиций.
Похожей логики придерживаются аутеры, которые по умолчанию ждали от Маркова каминг-аута и других привычных протоколов поведения.
Но у Дмитрия Маркова, их, очевидно, не было. И дело не в стыде. Просто его жизнь совершенно не укладывалась в двухмерную картину, к которой так привыкли активисты.
Если ты не ведешь публичную борьбу, то ты не гей. Кажется, эта логика должна уйти, ведь в ней нет никакой толерантности.
А забирать у мёртвого право на секрет, унесенный в могилу, – такая же форма принуждения, как и заставлять живого молчать.
Мне кажется, что мы заново полюбили нулевые, потому что в нулевые в интернете была самая романтичная и свободная эпоха. Тогда мы всерьёз верили, что интернет может помочь нам в чем угодно – он дает голос каждому, помогает найти пару, помогает учиться новому, объединяет по интересам с другими нишевыми чуваками. Но вот прошло 20 лет, и теперь мы, уже взрослые, изобретаем все новые способы защитить своих детей от этой свободы.
Первой тормоза вводит Франция, которая запретит детям до 15 лет соцсети. Телефоны в старших классах – тоже под замок. Все во имя психического здоровья (тут кстати с девочками ситуация драматичнее), реальных страхов родителей и абстрактных больших слов, которыми обычно политики оправдывают любые рамки.
Ну что тут сказать, это уже было было в Симпсонах, мы – новые луддиты.
Новый выпуск был одним из самых для меня сложных, и вот почему.
Недавно на Ютубе вышло «разоблачение» Евгения Жаринова – самого известного публичного спикера по литературе. Филолог Кирилл Кириченко проверил старые интервью профессора и нашел ошибки в цитатах, неточности в фактах и даже ссылку на несуществующий труд Ролана Барта и сделал вывод – профессор врет! Семья Жаринова выпустила видео-ответ, в итоге этому спору в интернете дали меткое ироничное название – филологический срач.
Я записала интервью с Евгением Викторовичем до того, как вышел обзор его ошибок и оговорок. Поэтому я была вынуждена проверить каждую цитату, каждый факт или упоминание, которое делает в интервью Евгений Жаринов. Получилось интервью с фактчекингом.
Да, в этом интервью будет очень много сносок, чтобы вы сами могли сделать вывод и поставить в этом споре точку.
Судить только вам.
https://youtu.be/csnUU-ssDms?si=ZrB84kIKAVQpIBht
Думаю, всем поклонникам Евгения Викторовича стоит это посмотреть.
Приятного просмотра!
Богомолова назначили ректором школы-студии МХАТ, и по этому поводу хочу вспомнить свой 2016 год. Я тогда работала в Минкульте, но фанатела от КЮ настолько, что ушла из министерства к нему в режиссерскую лабу. Тогда он ставил провокационные спектакли, которые регулярно срывали православные активисты, а однажды к дверям театра подбросили свиную голову.
Но если где-то был по поводу Богомолова консенсус, так это в минкульте. Считалось, что уж ему точно никто и никогда не даст театр. Почему? Он же гениальный, умный и современный. Нет, этого не будет никогда.
Никогда длилось меньше десяти лет. Теперь режиссер руководит двумя театрами и актерским вузом. Какие-то его старые спектакли уже не посмотреть, другие он отцензурировал по собственной воле.
Два театра и вуз. Раньше так было только у Табакова, который кстати и открыл Богомолову сцену. Но если у Табакова была единая вселенная МХТ: сам театр, школа-студия и Табакерка, то Богомолову дают учреждения никак не связанные. Ученик превзошел.
Богомолов как будто играет в Монополию и побеждает.
Бей, как Бекхэм.
Увидела, как Арина Холина, Нателла Крапивина и еще несколько друзей в ленте прямо-таки осуждают исповедь Бруклина. Ну как можно публично стучать на родителей, которым ты обязан абсолютно всем? Как можно привлекать СМИ к банальному срачу со свекровью и устраивать из этого шоу в духе Джигана и Самойловой? Многие смущены тем, что адекватные, взрослые и очень обеспеченные люди могут устроить родным такую подставу на ровном (почти) месте.
Но скажите, а кто вообще пригласил камеры в дом, в семью, в детскую? Разве Бруклин не ответил родителям их же языком? Сын просто откликнулся на формат, который придумали родители, потому что он так привык. Когда влиятельная мама с детства контролирует посты в прессе и ты растешь в непрекращающемся спектакле, понятие о частном напрочь искажается. В этой семье даже имя Бруклина, а имя – это самое личное, самое свое, что есть у человека, рассматривалось как нечто публичное, как медийный бренд, на котором можно заработать.
Мораль проста. Если воспитываешь ребенка в необходимости быть контентом, глупо удивляться, что даже самая простая обида на маму рано или поздно станет его частью.
Эмилию Кларк отменяют за романтизацию русского языка (и мата) и загадочного русского вайба в сериале «Пони».
Самые популярные комментарии под трейлером – от украинцев, которые возмущены, что действие нового фильма происходит в СССР, а любимая Дейенерис выражается по-русски.
Теперь создателей сериала обвиняют в пропаганде, а Кларк – в продажности. Чисто технически, если права на играющую на фоне песню Самоцветов очищены, то денег русским реально занесли!
Закончилось мое очередное путешествие по Золотому кольцу, и вынуждена признать, что страну неумолимо захватывает собянизация. Все города превращаются в маленькие московские копии. Но это не комплимент.
Движение туристов огорожено рамками, как будто стоишь в очереди в Шанель, а не гуляешь по пустому монастырю на озере Неро. Да, гулять, куда хочется по монастырю теперь нельзя – только по строго очерченному туристическому маршруту. Тут конечно, можно сказать, что все создано для удобства туристов, вы же видели, какие везде толпы. Поверьте, в двух случаях из трех никакого смысла в заграждениях нет, но они стоят в соответствии с планом.
Почти нигде не работает интернет. И больше всего поражает, как быстро мы с этим смирились. Доехать до точки – сложно, найти гостиницу – сложно, вызвать такси невозможно. Это теперь у нас такой отдых.
Повсюду неуемное украшательство, которое никак не ожидаешь увидеть, насмотревшись трендов про ослепительную Москву и бедненько украшенные регионы с куцей елкой на привокзальной площади. Но оказалось иначе: города украшены неподобоающе громко, так что совершенно непонятно, как люди игнорируют соседствующие здания с выбитыми глазами окон и характерным запахом.
В итоге вся лиминальность, потустороннесть и визуальная пустота того же бело-черного города Ростова ушла (надеюсь, только на период каникул). И теперь его хочется проехать побыстрее, а раньше хотелось остаться там подольше. Раньше вообще хотелось там остаться.
На фотках оставшееся тихое.
Слово этого года и новой интернет-эпохи – SLOP.
Как-то незаметно мы пришли к консенсусу: интернет – это теперь не что-то крутое, это бумерская информационная клоака, забитая цифровой грязью и ии-мусором, который мы почему-то продолжаем жрать ложками. Еще пару лет назад считалось, что мы сидим в соцсетях ради крутого контента, разнообразия и самовыражения, теперь иллюзий на этот счет нет. Мы таращимся в экраны до трех ночи, потому что не выносим тишины и хотим себя от нее отвлечь. И никакого выбора у нас нет – смотрим, что дают в режиме вечного автоплея.
В США такую деградацию соцсетей метко назвали enshittification – «дерьмофикацией». Но мне больше нравится руссифицированный вариант – заговнение. И это, конечно, скорее про нас, чем про интернет.
Тренд на славик герл привел к тому, что ношение натурального меха теперь полностью дестигматизировано.
И что особенно важно – вдруг стало позволительно носить не только интеллигентный винтаж, на и самые роскошные свежие меха – чем больше, тем лучше. Авито завалено всеми видами меха, которые парни покупают своим славик герлз к Новому году.
И казалось бы, какое удачное время для российской легонькой промышленности. Но! Абсолютное большинство продаваемых шуб – это импорт из Китая, которые выглядят одинаково. Мы как будто вернулись в эпоху рынков со шмотками, которые очень отдаленно копировали позапрошлогоднюю моду.
Самое обидное, что многие наши фабрики разорились еще в эпоху ковида и, как тогда казалось, вечной моды на высокоморальный искусственный мех. Поэтому получилось так.
Славик герл – это девушка в китайской шубе.
Очень интересный, но такой грустный выпуск. Потому что ко мне на интервью пришел последний спикер старого, доброго нижнего ютуба – экномист Григорий Баженов. Надеюсь, эти два часа принесут вам столько же удовольствия, сколько и мне на записи.
Приятного просмотра!
https://youtu.be/z_Qijhpd8g0?si=dM7O1_OXthPNKx4r
Имя убитого режиссера Роба Райнера почти не знают, но это был его выбор. Райнер – режиссер, которого не видно, как и его стилистических приемов. Зато его сцены – из тех, что всегда стоят перед глазами. Вспомним две самые сильные.
Сцена из ромкома «Когда Гарри встретил Салли», в которой милашка Мэг Райан симулирует оргазм. Прямо в кафе. Зрители в 1989 году не верили своим глазам, когда видели это на большом экране. Сцена кстати действительно похожа по структуре на оргазм: напряжение все нарастает, и на самом пике наступает быстрая разрядка. Ведь самый смешной момент – легендарная добивка, которую говорит мать самого Райнера: «Можно мне то же, что и ей?». Просто гениально.
Вторая сцена – с кувалдой в «Мизери». Говорю же, этот режиссер был невидим, поэтому мог снимать все. Сценарист Уильям Голдман до последнего настаивал, чтобы сцена была еще жестче, чтобы Энни, как в книге, отрубила писателю ступню. Голдман говорил, что вообще взялся за экранизацию исключительно из-за этой сцены, она потрясала и шокировала – и он был уверен, что со зрителем будет так же. Но Роб Райнер настоял, что сцену надо смягчить, и придумал кувалду вместо топора. До самой премьеры Голдман возмущался, что фильм уничтожен, ведь главная сцена – не сработает, как надо.
Он был не прав. Сказать, что эта сцена шокировала, когда я ее увидела, будет огромным преуменьшением.
Я нахер опизденела. И Роб Райнер точно знал, что это сработает так, как нужно.
Это снайперская точность – и есть настоящая режиссура, понимание, когда нужно что-то убрать, а когда можно врубать на полную. В
этом и необычайный талант, и опыт, и режиссерская скромность, и величие.
Покойся с миром, Роб. Мы точно будем помнить.
Авито забанило слово «Лемнер». Попробуйте сами, сервис исправит его на «лемур».
Читать полностью…
Всегда считала, что babushka – одно из немногих русских слов, вошедших в английский, как есть.
Другие вы знаете. Sputnik и pogrom, да.
Но Vanity fair в статье про Долину настойчиво повторяет «бабукшин схема». Так сразу и не поймешь, о чем они.
Получается, наши бабушки не так уж известны в мире. Даже Лариса Долина.
Между запойным чтением книг и запойным просмотром рилзов на ночь нет никакой разницы. Просто первое – общественно одобряемо. Чтение – довольно бесполезное занятие, которое маскируется под пользу. Это в разных формулировках писал в дневнике Лев Толстой, признаваясь, что чтением покрывает свою лень и прокрастинацию.
Признавайтесь, вы делаете так же. Я да.
За октябрь я прочитала 20 книг, среди которых были и очень большие романы (Донна Тартт, например). Психолог (ок, моя подруга Даша) сразу сказала, что звоночек тревожный: это избегание, эскапизм, страх жизни, ангедония, начало депрессии. Так что для меня скорее сработает аскеза на чтение. Аскеза на чтение. Звучит абсурдно, да?
На фото – улов с Нонфика, который буду читать очень медленно.
«Мы подарим квартиру твоей сестренке, а тебе – нет. Ведь ты должен всего добиться сам. Мы в тебя верим, ты же пацан! А девочку бросит муж, куда ей одной с ребенком? Окей?» – спрашивает инстамать шестилетнего сына на камеру. Шестилетка неуверенно кивает, жалея маленькую сестру и ее еще меньшую воображаемую дочку.
В комментариях – восторг: женщины устали от «сыночек-корзиночек» – несамостоятельных омежек, инфантильных сычей, в существовании которых виноваты, конечно, их матери. И причина названа – чрезмерная любовь.
Только мы решили, что нужно любить детей безусловно (и желательно, одинаково), всячески их няшкать и баловать, как выяснилось, что не всех. Залюбливать мальчиков теперь нельзя, ведь тогда вырастут те самые «сыночки», против которых воюют девушки в соцсетях. Поэтому пацанам – спартанские ограничения, брутальный спорт, где бьют, и доисторическая педагогика, а девочкам – эстетичный мир будущей домохозяйки (очень богатой) из Avatar world.
Из чего же сделаны наши девчонки и мальчишки? Из того, как мы к ним относимся.
А может все-так любить детей не за то, кем они могли бы стать? И мужчин тоже.
Самое страшное, что Латынина оказалась не исключением. Посмотрите, что пишет Виктор Шендерович.
Любуйтесь, еще один человек культуры, свободы, остроумия – пишет о файлах Эпштейна так, будто речь не от педофилии и торговли людьми, а о какой-то борьбе с либидо.
Реакцию народа он называет ханжеством и читает лекцию про мужчин, которые по природе хотят секса с молодыми и «честных проституток», которые занимаются этим добровольно.
Кажется, либералы старой школы нашли новый жанр – оправдание насилия на философском.
Они со скучающим лицом
спрашивают «чему вы удивляетесь, это мужчины», объясняют, что торговля людьми – это человеческая природа и призывают не лезть в личную жизнь. Ну последнее уж понятно почему.
У них там что, бумерская методичка?
У меня нет слов, чтобы описать, что я услышала вчера в эфире Латыниной с Венедиктовым. Юлия Леонидовна, интеллигентка, либералка и уважаемая журналистка о жертвах Эпштейна несёт такое, что хочется выключить всё и пойти мыть руки.
Все началось со скабрезности про мужской «угорь», который испокон веков «любит залазить в детские дырки» (здесь Юлия Леонидовна, конечно же, оговорилась). «Малолетки», по мнению известной либералки, сами стоят в очереди к трусам богатых мужчиков.
Бедный Венедиктов пытался привести ее в чувство, объясняя, что в этих файлах реальные жертвы, что там несовершеннолетние, торговля людьми, большое расследование. Но вытянув руку вперед, Латынина сказала: «Минуточку!», – и спокойно пошла рассуждать, что женщины, «пусть даже не очень взрослые» – это она так про несовершеннолетних, если вы не поняли – сами делали свой выбор, а теперь врут, потому что им так выгодно. Мы уже видели это с митушницами и Оксимироном!
Дошло до того, что Венедиктов сказал ей, что чувствует себя в зоопарке и даже порывался встать и уйти.
Но Юлия не сдалась. Она привела пример из литературы, что секс с «малолетками» происходит у богатых мужчин по взаимному притяжению, такова человеческая природа. А значит, лезть туда (в человеческие отношения) законом не нужно.
Я слушала и не верила ушам. Человек (женщина!) на полном серьезе ставит знак равенства между насилием и личными отношениями, между целой индустрией по эксплуатации детей и личной жизнью взрослых людей. А потом еще удивляется, зачем жертвы скрывают имена.
Ало, вы же буквально назвали детей охотницами за богатством, обмусолили своим ртом мужской «угорь», лезущий в их «детские дырки» и публично над ними насмехались.
И я прекрасно знаю, что вам за это не будет стыдно.
Была у меня мечта – купить старенький, но красивый дом в провинции под восстановление, а если совсем повезет, то найти свой Дом со щуками и медленно его ремонтировать, уезжая туда на все лето. Но оказалось, миллениалы сломали рынок недвижимости и никому не сдавшиеся каких-нибудь два года назад домишки, убитые, под тотальный ремонт, теперь стоят миллионы.
Вот, например, избу под Тверью, с крышей под замену и туалетом на улице (рядом лес и река, комары и тишина) можно купить не за каких-нибудь пятьсот тысяч, как раньше, а за 3,5 миллиона.
И смешно, и грустно. Свой Дом со щуками разом захотели мы все, а рилзы с переделками вековых домов и стареньких дачек превратились в главный вирусный контент о недвижимости. Оказывается, сколько бы мы ни делали себе пиковский минималистичный ремонт со шкафами заподлицо, душой нас тянет в рубленный дом с круглым столом под кружевной скатертью и крашеными лавками.
Что тут сказать, когда на этот рынок вышла Виктория Шелягова было уже понятно, что это конец. И по неизбежным законам экономики взять приличный дом вдали можно будет только по цене чего-нибудь неприличного в пределах МКАДа.
Плохая новость – я все еще хочу дом. Спорим, вы тоже.
Несколько лет назад Трамп уже говорил о покупке Гренландии, а местные жители даже радовались: наверное, он планирует после отставки приехать в страну и запустить реалити шоу про Гренландию. Что-то вроде «Орла и решки», только карта у ведущего и вправду была бы безлимитная. Но потом стало ясно, что шанс захвата, хоть и мал, никогда не равен нулю, а гренландцы, которые уже начали переходить на английский, жутко возненавидели американцев и начали называть их ugly americans.
Послушала рассказ русскоязычной гренландки, а потом офигела от комментов. Наши люди ненависти к американцам не поняли. А что плохого быть частью Америки? Вы же и так, считай, колония. В чем прикол ездить на упряжках с лайками, есть медвежатину, колоть лед на воду и возить домой на саночках, когда бесплатно дают денег и берут в первую страну первого мира?
И это пишут, надо думать, либералы. Но винить народ в отсутствии ценностей, когде весь мир раскорячился, тоже глупо. Последние пять лет показали, что либеральный идеализм мертв. Общеевропейские ценности – фейк, одна страна НАТО может спокойно угрожать нападением другой, а «свобода и независимость» – это всего лишь набор слов, приближающий политиков к их реалполитик целям. А раз так, то зачем людям обманываться и верить в то, чего нет?
Ситуация с Гренландией в очередной раз показала, что реальный интерес великих держав выше любых союзов, пактов и соглашений. Давос в мгновение из витрины демократии превратился в место, где Трамп стучит по трибуне ботинком. И отсутствие приглашение туда – выглядит как комплимент.
Самый обсуждаемый сериал в русскоязычном пространстве прямо сейчас – запрещенка «Heated rivalry» про горячую борьбу русского хоккеиста Ивана Розанова и канадца Шейна Холландера.
Объяснить такой огромный фандом сериала, который похож на смесь «Горбатой горы», «50 оттенков» и прелюдии сюжетного порно (вместо завязки – долгие взгляды гипертрофированно маскулинных парней в мокрых футболках с подплечниками, вместо кульминации – сами понимаете что), можно только силой запрета. Это воистину лучший пиар на все времена. Людям интересно читать между строк и считывать подмигивания.
Вот Киркоров подписывается на обоих актёров сериала, и фанаты, как криптографы, моментально расшифровывают этот жест как сигнал. А потом Лазарев выкладывает видео, в котором по-хоккейному рассекает лед под «Нас не догонят». Комментаторы счастливы: «Я знаю, что он смотрел сериал, но не могу доказать». Доказать это невозможно: в саундтреке к фильму использован совершенно другой трек Тату. Но разве это важно?
Иногда мне кажется мы становимся самыми толерантными потому, что официально – нет.
У зумеров новый аналоговый тренд – писать живые письма по почте. Последний раз я делала это в школе, когда переписывалась с девочкой из Квебека и с мальчиком из Аткарска. Честно? Переписка с рандомным челом в аське тогда ощущалась прикольнее. Там можно было чатиться под светом монитора до утра, если родители не заметят.
Теперь вечный онлайн всех задолбал, а зумеры вопрос замедления решают радикально: удаляют мессенджеры и устраивают почтовые клубы. Как же все это романтично – почтовые ящики-порталы, винтажные канцелярские ножи, письмо каллиграфическим почерком.
Все было бы так, если бы это не делалось на камеру и под кольцевой лампой. Согласитесь, странно топить за такое медленное удовольствие, как письма, скармливая контент про это машине генерирования поверхностного кайфа.
Но не буду брюзгой. Они хотя бы пытаются почувствовать что-то настоящее, пока снимают, как чувствуют настоящее.
Файлы Эпштейна породили больше мемов, чем подлинного шока. И это страшно.
В эпоху #metoo истории насилия всегда имели форму исповеди. Женщины рассказывали немыслимо откровенные и страшные вещи, описывая случившееся словами, которые несовместимы с эфиром. От этого создавалось ощущение какой-то невозможной интимности, но именно она породила лавину признаний: другие почувствовали, что теперь так можно. И мир тут же им поверил. Потому что история всегда победит статистику, сухое решение суда или согласованный текст пиар-службы. Любой журналист это знает.
В случае Эпштейна нам дали архив с заблюренными фотками, заметками ФБР и протоколами. И теперь вместо того, чтобы испытывать тихий ужас, мы сами должны во всем этом копаться, тренируя в себе следовательскую внимательность и профессиональную отстраненность. И с каждым новым документом – не историей, а именно документом – притупляется чувство ужаса и страха, как будто мы читаем не о реальных людях, а о неизбежных издержках власти.
Эпштейн рутинизировал насилие, превратив извращения в систему, но разве мы делаем не то же самое?
Спокойно листаем файлы, сопоставляя факты и невольно задавая себе какие-то конченные вопросы: да с богачами давно все ясно, и все таки, кому все это выгодно? Ведь зачем-то слили именно сейчас? Ага, вот Трамп. А вот и Клинтон.
Мы привыкли к любым новостям. Все уже когда-то было. Все уже никого не поражает.
И теперь, сталкиваясь с самым кошмарным насилием, мы реагируем на него банальным комментарием.
Как и полагается перед любым важным событием – дети заболели. Как будто у них встроенный датчик на «вот-вот мероприятие». В итоге на новогоднюю премьеру «Морозко» мы не попали.
Но не успела дочка толком расстроиться, как я нашла ссылку на онлайн-премьеру. Не знаю, будут ли ещё трансляции, но, если честно, нам даже показалось, что так смотреть удобнее, чем из зала: с метром сорок все видно, не нужно толкаться в девятибалльных пробках и можно смотреть в пижамах с чаем и мандаринами.
Моей фанатке балета понравилось, что все партии и артисты подписаны: можно сравнить тех, кто из Стасика, с примой из Большого. Так что новогоднее настроение создано даже без Щелкунчика.
Парадокс Нового года в том, что накануне праздника начинаешь думать о несбыточном – о похудении. Но сам Новый год всегда (всегда!) рушит мои планы. Чревоугодие – мой самый любимый из грехов, и я пока не придумала, как с ним бороться. И главное, зачем. Но в этом году я впервые обещаю сделать тазик пп-оливье с индейкой, потому что его рецептом поделилась шеф-повар Сильвена Роу. Такое мы пробуем.
Ну а чтобы фоточками готовки и другими радостями предновогодней суеты было приятнее делиться, Сильвена добавила меметичные стикеры.
«В отличие от антидепрессантов, любовник ничего не стоит системе здравоохранения». Это реклама французского дейтингового приложения для замужних, от которой даже наши вив-ла-франс экспатки немного в шоке, а ведь его придумали женщины для женщин.
Как вам? «Быть верной двум мужчинам – быть вдвое более верной». Очень феминистично!
Конечно, я не моралистка, но в очередной раз поражаюсь, как изящно рыночек умеет переназначать смыслы. Еще вчера измена для женщин считалась главной личной катастрофой, а сегодня это форма заботы о себе, которая, на секунду, сравнивается с терапией.
Может, я чего-то не понимаю, но в чем смысл и прикол? Вот съела ты красную таблетку (или яблоко) и вроде как вышла из системы, но тут же оказываешься в другой, абсолютно добровольно.
Как изменилось кино за пару лет. Маратик и Зима – теперь герои сказки «Буратино».
Констатируем: любовь киношников к сказкам скоро сравнится с любовью Федора Бондарчука сниматься в ярких эпизодах. Здесь он, конечно, Карабас Барабас.
/channel/artpicturesrus/6803
Увидела грустный тренд, в котором люди рассказывают, кем им приходится работать, пока они не могут реализоваться в том, чего хотят. И поняла, что это идеально описывает меня, да и очень многих журналистов в России 2025.
Поэтому вот моя история:
https://www.instagram.com/reel/DSHawfFiHVZ/?igsh=a212N3Z5ZGwxOHp2
Все же понимают, что разом заставить ребенка не играть в любимую игру нельзя. Что будут делать родители? Качать детям впн. Упс! А сделать этого никак не получится, если у ребенка детский аккаунт. Таково ограничение не РКН, а Эппл стора. Давать мелкому свой телефон каждый день – напряжно. Какой выход?
Люди будут массово создавать детям взрослые аккаунты. Без всяких ограничений вообще. Никакого родительского контроля! Все сайты будут доступны! Да, и те, о которых вы подумали. И вашего разрешения никто больше не спросит. Потому что дети здесь власть!
Такое вот непредвиденное последствие запрета.
Крестовый поход детей против РКН.
Поколение альфа отменяет запрет, от всей души протестует и показывает миллениалам (фу, терпилы!), что такое гражданское общество. Вижу, что многие сегодня пишут о детях в таком ключе.
Но давайте честно. Протестовать детям можно, потому что им разрешили. И только против запрета Роблокса. А против отмены любимого рэпера – уже нет, не говоря о более серьезных политических решениях. Мы ведь прекрасно помним, что случилось с детьми, которые высказывались на более острые темы, чем запрет игры, где можно создавать аватары в виде легочелов.
Так что считать, что если Роблокс вернут, это будет большая победа детей – то же самое, что сказать: «А могли бы и ножичком».
Не втягивайте детей в политику, помните, был такой тейк?
Веганов и веганских ресторанов стало меньше: они пали жертвой отмены воук-культуры. На западе один за другим разоряется вегетарианский фастфуд, а журналы пишут о закате большой моды на растительное питание.
У нас смерть моды на веганство констатировала Ирена Понарошку, которая эротично, меметично и аппетино ела креветку крупным планом, объявляя свой многолетний веганский период закрытым. Недавно мой муж пошел в рестик с высокомерным «Vegan» в названии и с радостью обнаружил в меню и стейки, и шашлыки, и субпродукты. Это выглядело как изощренное издевательство над веганами, хотя было просто криком отчаяния ресторана, который пытается выжить.
В прошлом году и мы, и американцы начали есть рекордно много мяса. Возможная причина? Мода на карнивор, похудение и подсчет белка, который мы сегодня потребляем религиозно.
Но причем тут политика?
В Штатах самые заядлые пиарщики мясоедения – это праваки. Джо Роган, Джордан Питерсон и его дочь Микаела питались исключительно стейками, Бен Шапиро и Мэтт Волш рекламировали говядину травяного откорма, Чарли Кирк дебатировал с веганом (провально), доказывая, что мясоедение – залог высокого тестостерона. Самое интерерсное, что при «поправении» люди часто отказывались от веганства: так было с Расселом Брэндом и Блэйр Вайт.
Причин тому много – любовь к естесственным иерархиям, статусность и дороговизна мяса, стеб над гуманистическими причинами веганства, символизм мяса как источника мужской силы, которую фетишизируют праваки. Ну и разочарование в веганстве, конечно.
Поэтому закономерно, что главный ресторан года в Москве – аргентиский Carniceria Vino (не реклама!). Все давно поняли, что веганством не смогли улучшить мир, и расслабились за бокалом красного, закусив стейком прожарки rare.