3281
Мурад Садыгзаде, Президент Центра ближневосточных исследований (www.cmesrussia.ru) 🇷🇺
Вот уже полтора года по приглашению Сергея Александровича Караганова я являюсь заместителем руководителя проекта «Сибиризация России: Поворот на Восток 2.0».
Это масштабная стратегическая и экспертно-аналитическая инициатива ФМЭиМП НИУ ВШЭ, СВОП и Тобольского клуба. Научное руководство осуществляет Сергей Александрович Караганов, руководитель проекта — Илья Сергеевич Козылов.
Недавно мы подготовили и опубликовали научно-аналитический доклад «Пути и дороги Сибири», ответственным редактором и ведущим автором которого стал выдающийся ученый-сибиряк Антон Игоревич Пыжев. Я также участвовал в работе над докладом. 7 октября в Якутске состоялась его презентация в рамках III Тобольских чтений и VII Северного форума по устойчивому развитию.
Мой вклад связан с сопряжением транспортной системы Сибири с маршрутами Ближнего и Среднего Востока. Убежден, что поворот на Восток должен открывать Сибири и широкие возможности сотрудничества с югом — странами Ближнего Востока и через них с Африкой.
В докладе рассматриваем несколько взаимодополняющих направлений: выход по Транссибу к Волге и Каспию, далее через Иран к портам Персидского и Оманского заливов; развитие М-12 «Восток» и ее соединение с сибирской дорожной сетью; использование БАМа и дальневосточных портов для выхода на южные рынки через Азию. Их сопряжение с коридором «Север — Юг» и ближневосточной инфраструктурой позволит расширить выбор маршрутов и повысить устойчивость поставок.
Экономический смысл этой связанности — в развитии самой Сибири. Доступ к новым рынкам должен стимулировать глубокую переработку сырья, производство оборудования, инженерных и цифровых решений, создание совместных предприятий и привлечение долгосрочных инвестиций. Растущим экономикам Ближнего Востока и Африки нужны ресурсы, технологии и инфраструктура — и Сибирь способна стать значимым партнером в их развитии.
Хотя я и не специалист по Сибири, я идейно верю в этот проект и считаю необходимым полноценное развитие восточных территорий нашей великой и прекрасной страны. Для меня сибиризация — это превращение Сибири в один из центров производства, науки и международного экономического сотрудничества. Транспортные связи должны создавать для этого основу: новые предприятия, рабочие места и возможности для людей.
Фото: Саргын Скрябин/ЯСИА
Опубликовал новую статью в своей колонке на платформе газеты «Известия».
В этот раз — о том, почему йеменский конфликт всё быстрее выходит за рамки внутреннего противостояния и превращается в один из потенциально ключевых фронтов более широкой региональной эскалации. Атаки хуситов, ответные действия Саудовской Аравии, фактор Ирана и вовлечение других региональных игроков постепенно повышают ставки, а политическая цена отступления для каждой из сторон становится всё выше.
Отдельно разбираю значение Йемена для мировой торговли. Контроль над районами Баб-эль-Мандебского пролива и возможное совпадение кризисов в Красном море и Ормузском проливе способны создать серьезные риски для энергетики, логистики и продовольственных поставок далеко за пределами Ближнего Востока. При этом опыт прошлых лет показывает, что даже масштабное военное превосходство не гарантирует устойчивого политического результата.
Главный риск сегодня заключается в том, что попытки усилить сдерживание могут, наоборот, запустить новый виток эскалации и втянуть в конфликт государства, которые изначально стремились защитить себя от его последствий. Поэтому, несмотря на всю сложность, дипломатическое урегулирование остается наиболее рациональным выходом.
В прямом эфире программы «Большая игра» на Первом канале рассказал про состояние дел между Ираном и США.
Читать полностью…
Написал новую статью для авторской колонки на платформе ТАСС.
В ней разбираю, что означает завершение миссии международной коалиции в Ираке и вывод иностранных войск спустя более чем 20 лет после американского вторжения 2003 года. Для Багдада это важный символ восстановления суверенитета, но одновременно и проверка того, насколько устойчивой оказалась созданная за эти годы политическая система.
В статье возвращаюсь к событиям после свержения Саддама Хусейна — роспуску армии, дебаасизации, росту межконфессиональных противоречий и появлению условий для усиления радикальных группировок. Показываю, почему военная победа оказалась значительно проще, чем последующее государственное строительство, и как последствия решений начала 2000-х продолжают влиять на Ирак сегодня.
Также говорю о том, насколько нынешние иракские институты способны обеспечивать безопасность без прямого иностранного военного присутствия, какую роль продолжат играть США и другие внешние силы и действительно ли 30 сентября можно считать завершением американской эпохи в Ираке.
В прямом эфире программы «Большая игра» на Первом канале обсудили актуальную повестку ближневосточного региона.
Читать полностью…
Али Абдалла Хамад аль-Румайхи аль-Давади примерно за год превратился из малоизвестной фигуры в одного из важнейших катарских посредников по самым чувствительным международным досье — сначала по Газе, затем по Ирану. У него прямые связи с канцелярией премьер-министра Катара и катарскими спецслужбами, а также широкая сеть контактов в Вашингтоне, Тегеране и европейских столицах.
Его путь начинался не в традиционной дипломатии, а в среде силовых структур Катара. С 2009 года он возглавлял канцелярию шейха Мухаммеда бин Хамада Аль Тани, брата эмира Тамима, и фактически выполнял его наиболее деликатные поручения. Семья аль-Давади тесно связана с государственными институтами страны: его отец был послом Катара в Испании, а сам он происходит из влиятельного в Заливе племени Бани Халид. Его старший брат Хасан аль-Давади в своё время возглавлял Высший комитет по организации чемпионата мира по футболу 2022 года и занимал ряд должностей в катарских полугосударственных структурах.
Сегодня аль-Давади занимает пост советника-министра по стратегическим вопросам в канцелярии премьер-министра Катара, подчиняясь напрямую главе правительства. Официально о его назначении объявили лишь в январе 2026 года — до этого он годами оставался практически неизвестным публике, а его фотографии были большой редкостью вплоть до конца 2025-го.
Главная его функция — ведение самых чувствительных переговоров из-за кулис. Именно он выстраивал ключевые контакты между сторонами в иранском кризисе, координируя работу с катарскими дипломатами и службой государственной безопасности. Западные участники переговоров отмечали его редкую способность находить общий язык с крайне разными и порой враждебными друг другу сторонами — от иранского Корпуса стражей исламской революции до американских «ястребов» и лидеров ХАМАС. Именно глубокое знание досье и умение договариваться с самыми сложными собеседниками сделали его незаменимым посредником.
Президент Дональд Трамп лично поблагодарил его 23 мая за вклад в прекращение войны с Ираном — редкий случай, когда Трамп поимённо отметил человека, не являющегося главой государства или правительства, что красноречиво говорит о статусе аль-Давади в Вашингтоне.
Его вес в иранском вопросе вырос благодаря более ранней роли в переговорах о прекращении огня в Газе, где он выступал главным катарским посредником между Тель-Авивом и ХАМАС, одновременно взаимодействуя с американскими, французскими и британскими представителями. Он курсировал между Дохой, Каиром, Майами и Вашингтоном вплоть до подписания соглашения о прекращении огня в Шарм-эль-Шейхе 9 октября. В декабре 2025 года он ездил в Майами вместе с турецкими и египетскими дипломатами обсуждать долгосрочное будущее Газы, а в январе вошёл в состав Исполнительного совета Газы наряду с Тони Блэром и главой египетской разведки Хасаном Рашадом. Ещё до начала ирано-израильской войны 28 февраля он участвовал в посреднической миссии в Женеве вместе с оманцами, поддерживал связи с Джаредом Кушнером и Стивом Уиткоффом и пытался в последний момент предотвратить эскалацию, работая одновременно с американцами, французами, британцами и иранцами.
Помимо дипломатии, у аль-Давади обширная деловая биография: во время заявочной кампании Катара на проведение чемпионата мира 2022 года он входил в состав бид-комитета и исполкома Футбольной ассоциации страны, привлекая частных консультантов по вопросам разведки. Его имя фигурировало и в деле экс-сенатора США Боба Менендеса — по документам обвинения, он участвовал во встречах по катарским инвестициям в недвижимость в Нью-Джерси и продвигал позитивный образ Катара в американских СМИ; сам он обвинений не получил, тогда как Менендес был осуждён по делу о взяточничестве.
Написал новую статью для авторской колонки RT International о том, какую политическую цену Саудовской Аравии придётся заплатить за приобретение американских F-35. Потенциальная сделка на 24,3 млрд долларов выходит далеко за рамки обновления авиации и затрагивает отношения Эр-Рияда с Вашингтоном, Израилем, Китаем и Россией.
Для США поставка истребителей становится способом укрепить своё влияние в королевстве. Обслуживание самолётов, подготовка персонала и развитие необходимой инфраструктуры создают долгосрочную зависимость от американской поддержки. Однако такая зависимость сама по себе не гарантирует совпадения внешнеполитических интересов.
Саудовская Аравия стремится усилить обороноспособность, сохранив свободу выбора партнёров. Сотрудничество с Москвой в энергетике и экономические связи с Пекином остаются важными элементами этой политики. Если Вашингтон попытается обусловить поставки пересмотром этих отношений, сопротивление Эр-Рияда может усилиться.
Дополнительное противоречие связано с обязательствами США сохранять качественное военное превосходство Израиля. Усиление саудовской авиации способно изменить региональный баланс, а ограничения, призванные успокоить израильскую сторону, могут снизить привлекательность сделки для королевства. В Конгрессе отдельным предметом споров станет защита чувствительных американских технологий.
Одобрение потенциальной продажи ещё не означает скорого появления самолётов на саудовских авиабазах. Впереди согласование условий, комплектации и сроков поставок. Главный вопрос заключается в том, сможет ли Вашингтон превратить военное сотрудничество в более тесный политический союз или Эр-Рияд получит новые возможности, сохранив самостоятельность своих решений.
По приглашению коллег стал экспертом индийского аналитического центра Centre for Peace Studies. Рад этому сотрудничеству, и на сайте центра уже вышла моя первая аналитическая статья.
Хочу отдельно поблагодарить декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Анастасию Борисовну Лихачеву за доверие и за то, что предложила мою кандидатуру для выступления в качестве эксперта на совместном мероприятии факультета и центра.
В статье разбираю, как противостояние Саудовской Аравии и йеменских хуситов становится первым серьёзным испытанием Мекканского пакта, объединившего Эр-Рияд, Анкару и Исламабад. Договориться о взаимной поддержке — лишь начало. Гораздо сложнее определить, какую помощь союзники готовы оказать друг другу, когда возникает реальная угроза и приходится принимать на себя риски.
Смогут ли Турция и Пакистан поддержать Саудовскую Аравию, не втянувшись в затяжную войну в Йемене? Как это скажется на их отношениях с Ираном? И удастся ли совместить военную помощь с дипломатическими усилиями по сдерживанию конфликта? От ответов на эти вопросы во многом зависит будущее пакта и его роль в обеспечении региональной безопасности.
В прямом эфире программы «Открытый эфир» на ТРК «Звезда» рассказал об эскалации между движением «Ансар Аллах» и Королевством Саудовская Аравия.
Читать полностью…
Опубликовал статью для авторской колонки в «Известиях» о протестах в Сирии на фоне резкого повышения цен на топливо и вызовах, с которыми сталкивается новое руководство страны. Удорожание горючего усиливает социальную напряженность, а выступления в Идлибе — бывшем оплоте нынешних властей — показывают, что общество всё больше оценивает их по реальным результатам.
В тексте рассматривается, как экономические трудности, незавершенное объединение страны и внешнее давление влияют на устойчивость Дамаска. Дипломатические успехи и инвестиционные договоренности расширяют возможности восстановления, однако доверие населения и политическое будущее руководства будут зависеть прежде всего от способности обеспечить безопасность и улучшить повседневную жизнь сирийцев.
Баб-эль-Мандеб как второй рычаг давления
Активизация «Ансар Аллах» на побережье Красного моря и продвижение в районе Мохи следует рассматривать не как очередной эпизод затяжной йеменской войны. Сейчас действия хуситов напрямую встраиваются в более широкий конфликт вокруг Ирана и меняют значение Баб-эль-Мандебского пролива для всей региональной конфигурации.
Момент для этого выбран не случайно. У нынешней эскалации, вероятнее всего, две основные причины.
Первая связана с прямым давлением на США со стороны Тегерана. На фоне морской блокады Ирана и продолжающегося противостояния с Вашингтоном иранцам необходимо максимально повысить издержки для американской стороны. Сам Иран способен создавать кризис вокруг Ормузского пролива, однако второй очаг напряженности у Баб-эль-Мандебского пролива резко усложняет положение США и их союзников.
Фактически речь идет о попытке поставить под угрозу сразу две ключевые морские артерии региона. Через Ормуз проходит значительная часть нефтяного экспорта стран Персидского залива, через Баб-эль-Мандеб идет маршрут из Индийского океана в Красное море и далее к Суэцкому каналу. Вашингтону в такой ситуации приходится не просто защищать собственные силы, но одновременно обеспечивать безопасность судоходства, прикрывать инфраструктуру союзников и не допускать дальнейшего разгона нефтяных цен.
Для Тегерана это удобная модель давления. Ирану необязательно самостоятельно расширять географию войны. Эту задачу могут выполнять союзные движения, обладающие собственной военной инфраструктурой и собственной политической повесткой. «Ансар Аллах» в данном случае становится не управляемым подразделением Ирана, а самостоятельным союзником, интересы которого сейчас во многом совпадают с иранскими.
Вторая причина непосредственно связана с самими хуситами. Для них нынешняя ситуация открывает возможность изменить условия многолетнего противостояния с Саудовской Аравией и добиться ослабления того режима ограничений, который в Сане называют блокадой. Речь идет прежде всего о доступе к портам, аэропорту, импорту, финансовым потокам и внешней торговле.
Военная логика здесь достаточно прозрачна. Чем выше способность «Ансар Аллах» воздействовать на судоходство в Красном море и создавать угрозу саудовской инфраструктуре, тем сильнее их переговорная позиция. Контроль над побережьем и возможность воздействовать на Баб-эль-Мандеб превращаются из чисто военного преимущества в политический ресурс.
Для Саудовской Аравии ситуация особенно неприятна. Эр-Рияд последние годы последовательно пытался дистанцироваться от прямой войны в Йемене и снизить риск новых ударов по нефтяным объектам. Возвращение к масштабной военной операции означало бы восстановление именно той модели конфликта, от которой саудиты стремились уйти.
Поэтому наиболее вероятным выглядит ограниченный ответ. Усиление ПВО, удары по отдельным объектам хуситов, поддержка йеменских противников «Ансар Аллах» и попытка укрепить безопасность морских маршрутов. При этом Эр-Рияд постарается не закрывать переговорный канал. Причина проста. Чем шире становится конфликт между Ираном и США, тем опаснее для Саудовской Аравии снова превращаться в одного из его главных фронтов.
В этом и заключается расчет Тегерана. Иран расширяет количество точек давления, которые американцам приходится учитывать одновременно. Ормузский пролив, Баб-эль-Мандеб, американские базы, саудовская энергетическая инфраструктура и морская торговля постепенно связываются в единую систему рисков.
Для хуситов это шанс улучшить собственные позиции. Для Ирана это способ увеличить цену американской стратегии. Для США и Саудовской Аравии это необходимость распределять силы между все большим числом уязвимых направлений.
Если такая логика сохранится, Баб-эль-Мандеб станет не просто вторым театром боевых действий. Он становится вторым рычагом давления на Вашингтон и его региональных союзников.
Коллеги отметили, что статья с моими комментариями для RT на испанском о вероятности нового витка конфронтации между США и Ираном оказалась самой читаемой за день.
В комментарии я подчеркнул, что отношения между Вашингтоном и Тегераном фактически зашли в тупик: из-за непримиримых позиций сторон сегодня практически не просматривается путь к мирному урегулированию, а Иран воспринимает противостояние как экзистенциальную борьбу за выживание; поэтому новая эскалация в ближайшем будущем представляется весьма вероятной.
Спасибо Тимуру Альмукову за внимание к теме и профессиональную работу.
В прямом эфире программы «Большая игра» на Первом канале вместе с Дмитрием Вячеславовичем Сусловым говорили про последние события на Ближнем Востоке.
Читать полностью…
Дал комментарий газете «Ведомости» о новом оборонном соглашении между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. На мой взгляд, Мекканское соглашение стало одним из проявлений глобального тренда на формирование новой архитектуры безопасности. Ближневосточный кризис показал ослабление американской гегемонии в регионе, поэтому государства начинают диверсифицировать оборонные связи и расширять круг потенциальных партнеров. При этом речь не идет о скором выходе Турции из НАТО или отказе Саудовской Аравии от американского вооружения.
Другим важным мотивом создания альянса является стремление стран региона сдерживать Израиль, действия которого ближневосточные элиты связывают с нынешним американо-иранским обострением. В ближайшей перспективе союз, вероятно, не станет активно принимать участников за пределами региона, чтобы не распылять ресурсы, однако потенциальными кандидатами могут стать Азербайджан, Египет и другие государства Ближнего Востока. Теоретически приглашение может получить даже Иран — без его участия добиться снижения взаимного недоверия и устойчивой региональной стабилизации будет сложно.
Для Саудовской Аравии соглашение может стать дополнительным инструментом в противостоянии с хуситами, особенно с учетом возможной наземной операции в Йемене. Для Турции это возможность расширить военный экспорт и получить дополнительные гарантии безопасности, а Пакистан, скорее всего, постарается не допустить эскалации отношений с Индией. Фактически на Ближнем Востоке формируется своеобразное «НАТО», но без участия США и без прямой необходимости защищать американские военно-политические и экономические интересы в регионе.
Опубликовал статью для авторской колонки в «Известиях» о трехстороннем оборонном соглашении, которое в Мекке заключили Саудовская Аравия, Турция и Пакистан. Документ предусматривает принцип коллективной защиты, согласно которому вооруженное нападение на одну из стран будет рассматриваться как нападение на всех участников соглашения.
В тексте рассматривается значение нового пакта для региональной безопасности и меняющегося баланса сил на Ближнем Востоке. Пока конкретные военные обязательства сторон не раскрыты, однако соглашение создает основу для более тесной координации в сфере обороны и может стать первым шагом к формированию самостоятельного регионального альянса.
Дал комментарий «Российской газете» о вступлении в силу соглашения об экономическом партнёрстве между ЕАЭС и ОАЭ. На мой взгляд, это важный этап институционализации связей евразийского пространства со странами Персидского залива, который закрепляет активно развивавшееся в последние годы сотрудничество. Снижение пошлин и упрощение торговых процедур создают возможности для диверсификации российского экспорта, в том числе увеличения поставок продовольствия глубокой переработки, химической продукции, оборудования и товаров лесопромышленного комплекса.
Подчеркнул, что значение соглашения выходит за пределы тарифных преференций, поскольку оно делает более понятными таможенные правила, предусматривает работу с техническими барьерами и способствует цифровизации торговли. ОАЭ важны и как самостоятельный рынок, и как международный торгово-логистический центр, через который компании ЕАЭС могут расширять присутствие на рынках Ближнего Востока, Южной Азии и Африки. По моей оценке, соглашение способно обеспечить дополнительные 3–4 млрд долларов взаимного товарооборота в среднесрочной перспективе.
Вышла моя новая статья на RT International — о выводе американских войск коалиции из Ирака.
Я уже не раз говорил о том, что сам по себе вывод войск вовсе не означает реального ухода США из страны. Военное присутствие сокращается, но сохраняются серьезные экономические и финансовые рычаги влияния, в том числе через систему нефтяных доходов и долларовые расчеты Ирака.
После публикации было особенно приятно получить много откликов от читателей из разных стран. Одна из часто встречающихся мыслей заключается в том, что американскую политику в Ираке нельзя оценивать только через официально заявленные цели — демократизацию, стабильность и безопасность. Многие обращают внимание и на интересы отдельных групп американских элит, нефтяных и оборонных компаний. В этом, безусловно, есть определенная доля правды.
Однако в статье я сознательно рассматриваю прежде всего заявленные цели США. И если исходить именно из них, результаты более чем двадцатилетнего присутствия сложно назвать успешными.
Самое трагичное во всей этой истории — цену за геополитические эксперименты заплатили прежде всего народы Ближнего Востока, и особенно Ирак.
Ирак — это страна с огромным экономическим, энергетическим и человеческим потенциалом, но одновременно и колыбель великих цивилизаций. Багдад эпохи Аббасидского халифата был одним из важнейших интеллектуальных центров мира, где действовал знаменитый Байт аль-Хикма — Дом мудрости, внесший огромный вклад в развитие науки, медицины, математики и философии.
Поэтому вопрос сегодня не только в том, чем закончился американский проект в Ираке, но и в том, сможет ли сама страна наконец в полной мере определять собственное будущее.
XXI КОНФЕРЕНЦИЯ АРАБИСТОВ
📣Друзья, мы рады сообщить, что прием заявок на XXI Конференцию арабистов «Чтения И.М. Смилянской» открыт!
🗓️Конференция пройдет с 30 ноября по 25 декабря 2026 г.
📩Регистрация для участия в качестве докладчика открыта в секциях:
👨💼Классическая история арабских стран
🧑🏫Филологическая секция. Памяти Э.А. Али-заде
🧑💻Экономика арабских стран
🕵"Долгий XX век" в истории арабских стран
🧑🎓Секция молодых ученых
👀Регистрация для слушателей будет открыта позже.
➡️Предварительное расписание конференции и информацию о регистрации можно посмотреть на нашем сайте.
#CAIS_events #CAIS_arabconf #CAIS_arabconf2026
Опубликовал статью для авторской колонки в «Известиях» о завершении международной коалицией военной миссии в Ираке и о том, что этот шаг означает для суверенитета и внутренней устойчивости страны.
30 сентября вывод иностранных войск формально завершает этап борьбы с «Исламским государством» и одновременно закрывает более чем двадцатилетнюю главу американского военного присутствия в Ираке. Однако отсутствие зарубежного контингента само по себе еще не означает полноценного суверенитета. Главным испытанием для Багдада становится способность сохранить контроль над системой безопасности, подчинить вооруженные формирования единому государственному командованию и не допустить восстановления террористического подполья.
В тексте рассматривается, почему военные успехи США и международной коалиции не смогли устранить внутренние политические противоречия Ирака, какую роль сегодня играют шиитские вооруженные группировки и какие риски возникают после ухода коалиции. Новый этап покажет, сможет ли Ирак превратить формальное завершение иностранной военной миссии в реальное укрепление государственного суверенитета.
Сегодня выступил в прямом эфире программы «Рынки. Главное» на телеканале РБК, где обсудили ситуацию вокруг закрытия ряда инвестиционных фондов в Турции и последствия происходящего для турецкого фондового рынка.
17 сентября Совет по рынкам капитала Турции (SPK) принял решение о ликвидации 131 фонда семи управляющих компаний. По официальным данным, их пайщиками являются 455 758 инвесторов, а совокупный объем активов оценивается примерно в $18 млрд. На фоне проблем с ликвидностью и вынужденных продаж индекс BIST 100 за неделю снизился более чем на 8%, показав худший недельный результат с марта 2025 года.
В эфире отметил, что пока речь идет не о системном финансовом кризисе Турции, а прежде всего о кризисе ликвидности и доверия в части индустрии инвестиционных фондов. Сейчас ключевая задача турецких властей — обеспечить максимально упорядоченную ликвидацию фондов, защитить права инвесторов и не допустить распространения проблем на более широкий финансовый рынок.
Мой комментарий для новостного сюжета Натальи Гончаровой на канале «Россия 24», посвященного текущей динамике противостояния Ирана и США.
Несмотря на то, что ряд источников допускает позитивный сценарий развития событий и возможность достижения договорённостей, я всё же придерживаюсь мнения, что в ближайшей перспективе мы можем стать свидетелями очередного раунда военной эскалации.
С апреля мы на факультете мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ провели ряд закрытых и публичных мероприятий с коллегами из Ближневосточного региона и послами стран региона. Обсуждали происходящие изменения, риски для безопасности и возможности совместного поиска решений. По итогам этих встреч подготовили аналитический доклад об Ормузском кризисе и борьбе за морские пространства, который опубликован на сайте Российского совета по международным делам.
В докладе разбираем, как противостояние вокруг Ормузского пролива связано с обострением борьбы за контроль над морскими путями и что это означает для мировой торговли, энергетики и интересов России. Рассматриваем позиции стран региона, уязвимость существующих гарантий безопасности и возможности дипломатического урегулирования. Особое внимание уделяем тому, как обеспечить безопасное судоходство и выстроить систему региональной безопасности с учётом интересов всех участников.
Как и обещал на личном канале, продолжу тему морали в отношениях между государствами — точнее, ее отсутствия. Ни для кого не станет сюрпризом факт, что в политике нет друзей, а есть интересы государства. Вот пример из моего любимого региона, который в очередной раз подтверждает — никаких дружественных или иных «позитивных» отношений между государствами не существует. Все они находятся в состоянии bellum omnium contra omnes, если по-нашему, в состоянии войны всех против всех. Об этом писал ещё умный товарищ Гоббс, и по факту с тех пор мало что изменилось и вряд ли изменится.
Президент Турции Эрдоган сегодня вылетел в Нью-Йорк для участия в Генассамблее ООН, где у него должна состояться встреча с Трампом и другими лидерами. Перед этим Турция сделала ряд шагов, по сути присоединившись к давлению на Иран, который и без того сейчас не в лучшем положении
— турецкие банковские власти изъяли (арестовали) находящийся под санкциями Golden Global Bank
— рейсы иранской Mahan Air в Турцию приостановлены с 21 сентября
— у иранского банка Mellat отозвана лицензия
Это нужно, чтобы «подсластить» встречу с Трампом и выбить для Анкары побольше полезного и нужного.
Параллельно глава МИД Турции Хакан Фидан заявил о готовности поддержать Саудовскую Аравию и заняться хуситами — теми самыми, кто все эти годы создавал сложности Израилю, заявляя о поддержке палестинцев, пока Анкара собирала круглые столы и делала громкие заявления в духе «мы защитим Аль-Кудс». Турция выставляла себя главным защитником палестинцев и мусульман в целом, хотя если смотреть через эту призму, хуситы на деле сделали куда больше, чем Анкара — та публично заявила о разрыве всех торгово-экономических отношений с Израилем, но при этом продолжает направлять те же товары и услуги через Марокко, Кипр и Египет в Израиль и обратно.
Повторюсь, я никого не поддерживаю и никого не осуждаю — просто констатирую факты, которые может обнаружить каждый желающий. Турцию я выбрал лишь как самый актуальный пример на сегодня, но подобное происходило и происходит постоянно. Скажем, все помнят, что лидера РПК Абдуллу Оджалана в 1999 году поймали в Кении во многом благодаря содействию Моссада, а затем Израиль долгие годы поддерживал отношения с курдами, используя их не только против Ирана, но и против самой Турции.
Или более простой, но всё ещё актуальный пример — про «арабское единство». Студенты и просто люди, далёкие от нашей профессии, часто спрашивают меня, почему столько арабских стран не могут объединиться, защитить палестинцев и решить проблему с Израилем. Ответ всё тот же — может, арабы когда-то и были одной семьёй, но сегодня это давно откололовшиеся друг от друга родственники, и каждый из них думает прежде всего о своих интересах. По той же причине тихо враждуют Саудовская Аравия и ОАЭ — последние, кстати, недавно посодействовали созданию канала связи между Вашингтоном и хуситами, против которых сами ещё недавно воевали в коалиции с Эр-Риядом.
Повторюсь ещё раз — подобных примеров в политике бесконечное множество, и дело не в том, что это несправедливо. Это просто данность природы отношений между государствами. Точно так же обстоят дела и с нашей страной — у нас нет и не может быть друзей. Наша главная забота — собственная экономическая, военная и политическая сила, а также благополучие нашего народа. Мы не должны никому доверять безоговорочно; главное — забота о себе, а с остальными странами мы делаем лишь то, что выгодно нам, и не более того.
Написал новую статью для авторской колонки RT International о том, как продвижение хуситов вдоль западного побережья Йемена превращает Баб-эль-Мандебский пролив в дополнительный инструмент давления на Саудовскую Аравию и США. Захват порта Моха и продвижение к стратегическому острову Майюн усиливают возможности движения «Ансар Аллах» влиять на безопасность одного из важнейших маршрутов мировой торговли.
При этом хуситам необязательно полностью перекрывать пролив. Уже сама угроза атак повышает стоимость страхования, заставляет перевозчиков менять маршруты и требует дополнительных военных ресурсов для защиты судоходства. На фоне напряженности вокруг Ормузского пролива это создает два взаимосвязанных очага риска по обе стороны Аравийского полуострова.
Для Ирана такая ситуация означает возможность увеличить издержки своих противников без прямого открытия нового фронта. Однако сводить действия хуситов к указаниям Тегерана было бы неверно: движение преследует собственные цели и стремится укрепить переговорные позиции по вопросам работы портов и аэропорта Саны, выплаты зарплат и смягчения ограничений.
Саудовская Аравия оказывается перед сложным выбором. Возвращение к масштабной войне в Йемене угрожает ее нефтяной инфраструктуре и экономическим планам. Одновременно нестабильность в Красном море делает уязвимыми маршруты, которые должны были стать альтернативой экспорту через Ормуз.
Главный ресурс хуситов — способность создавать длительную неопределенность. Именно она позволяет превращать военные успехи в политическое давление, заставляя Эр-Рияд и Вашингтон платить всё более высокую цену за безопасность морских коммуникаций.
Уходящая неделя получилась особенно насыщенной на разговоры о международной политике и, конечно, о Ближнем Востоке. 7 сентября в Москве я принял участие в экспертном круглом столе «Кризис миропорядка: этика и мораль в новой мировой системе» на Факультете мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ. Дискуссия прошла под председательством С.А. Караганова, модератором выступил Ф.А. Лукьянов.
После официальной части было не менее важное продолжение в неформальной обстановке. Много говорил с Джоном Миршаймером, Аластером Круком и Ларри Джонсоном, а также с российскими коллегами. Обсуждали прошлое, настоящее и будущее международных отношений, кризис прежнего миропорядка, изменение баланса сил, отношения великих держав и, разумеется, то, как все эти процессы отражаются на Ближнем Востоке.
Уже через несколько дней общение продолжилось в Санкт-Петербурге, где с 9 по 11 сентября проходил возобновленный «Петербургский диалог». Здесь разговор оказался еще шире — от российско-американских отношений и роли Китая до будущего Европы, мирового большинства и новой архитектуры международной безопасности.
Особенно ценными были именно длинные содержательные беседы вне формальной программы. Когда есть возможность спокойно обсудить с коллегами не только текущие события, но и их причины, историческую логику и возможные сценарии на годы вперед, многие процессы начинают выглядеть совсем иначе. За несколько дней получилось поговорить о многом — о том, какой мировой порядок уходит, что приходит ему на смену, насколько устойчивы нынешние союзы и противоречия и каким может стать Ближний Восток в новой международной системе.
Написал новую статью для авторской колонки на платформе ТАСС.
В ней разбираю, что стоит за открытием первого постоянного посольства Израиля в Словении. Еще недавно Любляна занимала одну из самых критичных позиций по отношению к Израилю, а теперь новый кабинет министров делает ставку на восстановление политических, экономических и технологических связей.
На примере Словении я показываю, как смена правительства может быстро изменить внешнеполитический курс страны, почему европейским государствам все сложнее выступать с единой позицией по Израилю и как Иерусалим использует эти разногласия для укрепления двусторонних отношений.
Также в статье говорю о расширении израильской дипломатической сети, сближении с правыми правительствами и о том, почему прагматичное сотрудничество в сфере торговли, технологий и обороны зачастую оказывается сильнее политической риторики.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан:
«То, о чём говорит наш брат — средства к существованию, высокие цены, о которых он упоминает, — это, разумеется, естественно. Раньше мы доставляли это морским путём, теперь же груз проходит целый маршрут, и конечная цена выросла.
Наши доходы также сократились. Раньше мы продавали нефть, теперь не можем её продавать. Они нанесли удары и уничтожили часть заводов, поэтому мы не можем получать налоги и таким способом тоже.
Более того, мы не только не можем получать эти доходы, но и вынуждены предоставлять им средства, чтобы они могли держаться на ногах. Колесо должно вращаться, и я ничего не могу сделать, чтобы оно остановилось. Это означает, что наши проблемы умножились в несколько раз, и в то же время наши доходы сократились»
Написал новую статью для авторской колонки RT International про то, как Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали в Мекке соглашение о совместной обороне. Согласно документу, вооружённое нападение на одну из трёх стран может рассматриваться как нападение на всех.
Пока неясно, какие именно механизмы будут задействованы в случае кризиса, предусматривает ли соглашение автоматическую военную помощь и появится ли у участников общий механизм командования. Однако политическое значение договорённости уже очевидно: впервые национальные системы безопасности Саудовской Аравии, Турции и Пакистана формально связаны в единую рамку.
Это потенциально объединяет финансовые и политические ресурсы Эр-Рияда, военно-промышленный потенциал Анкары и вооружённые силы Пакистана — единственной мусульманской ядерной державы. Турецкие представители подчёркивают, что соглашение носит оборонительный характер и не направлено против какой-либо конкретной страны. Но на практике оно может изменить стратегические расчёты сразу нескольких игроков.
Для Ирана новый формат означает необходимость учитывать укрепление регионального противовеса. При этом соглашение, вероятно, ещё важнее для Израиля: его участники вряд ли заинтересованы в новой войне, но могут стремиться восстановить ограничения для одностороннего применения силы и сделать последствия дальнейшей эскалации менее предсказуемыми и более дорогостоящими.
Американская идея «ближневосточного НАТО» постепенно может воплотиться, но уже не под руководством Вашингтона, а по инициативе самих региональных держав — с их собственным пониманием угроз и приоритетов.
В прямом эфире программы «День. Главное» на телеканале РБК поговорили про события на Ближнем Востоке, про энергетический рынок и роль Турции в урегулировании ситуации в акватории Черного моря.
Читать полностью…
В прямом эфире авторской программы Алексея Бобровского «ТЕМА» на Соловьев LIVE обсудили конфликт между США и Ираном в более широком контексте ближневосточной и глобальной динамики.
Читать полностью…