2308
Геополитические и исторические нарративы. Реклама и связь @politnextbot
Часть I. Бюджет-2026 закрывают не нефтью, а чеком
Российский бюджет 2026 года закрывают не нефтью и не резервами, а чеком покупателя. Дефицит за десять месяцев 5,234 трлн рублей, 2,3% ВВП, и Минфин уже поднял годовую оценку с 3,786 до 7,345 трлн: с 1,6% до 3,2% ВВП. Ровно вдвое за один год. Ноябрь и декабрь Минфин всегда тратит тяжелее, так что 5,2 трлн за десять месяцев и 7,3 к 31 декабря это один график, дочитанный до конца. Так выглядит не катастрофа, а смена источника денег.
Доходы при этом выросли на 11%, до 33,176 трлн. Прирост дал НДС: поступления 14,7 трлн, плюс 27,8% к тем же месяцам прошлого года. Нефтегаз дал минус 14,1%. Повышение ставки с 20 до 22% принесло 426 млрд за полугодие, Минфин ждёт 1,187 трлн за год. Сборы растут не потому, что экономика ускорилась, прогноз ЦБ по ВВП на 2026-й 0,5-1,0%, а потому что налог переложен в цену товара. Это не догадка: ЦБ оценил вклад налоговых новаций в инфляцию в 0,8-1,2 пункта. Механику такого сбора мы разбирали в колонке про современное полюдье: деньги идут не в налог, а в цену.
Второй источник тише и крупнее. С 1 октября платёж за коммунальные услуги индексировали в среднем на 9,9%. Росстат предварительно насчитал 13,8%, ЦБ в июле закладывал 12,4% и в резюме октябрьского заседания признал: в большинстве регионов факт ушёл в верхнюю границу допусков. Тарифная неделя дала 0,96% роста цен за семь дней. Здесь проходит граница между налогом и тарифом: налог виден строкой в счёте, тариф виден в квитанции, и его рост повышением налогов не называют.
Третьим источником должен был стать долг, и тут конструкция ломается. Доходность длинных ОФЗ держится на 16-17%, выше ключевой ставки 14%. Минфин в июле останавливал аукционы: размещаться по такой цене дороже, чем подождать. Обслуживание долга 3,9 трлн за год, 8,8% всех расходов, в 2027-м 4,6 трлн и 9,4%, в 2029-м 5,7 трлн и 10,6%. В 2021-м было 1,1 трлн и 4,4%. Долг не гасят, его перекладывают на будущий бюджет по сегодняшней цене денег.
Поэтому ликвидная часть ФНБ важнее общей. Весь фонд 13,055 трлн, 5,6% ВВП. Ликвидных, тех, что лежат на счетах ЦБ и могут быть потрачены, 3,578 трлн, 1,5% ВВП. За октябрь разница между двумя строчками стоила около 200 млрд: ликвидная часть сократилась ровно на столько.
На этой неделе Ассоциация российских банков предложила правило: ключевая ставка не должна превышать инфляцию больше чем на 4 пункта. При инфляции 7% это 11%, а не 14%. То есть даже банковское лобби публично говорит, что цена денег в экономике выше той, которую страна может себе позволить.
Мировой фон у этого счёта тоже не бесплатный. Михаил Хазин разбирает остановку своп-линий ФРС для ЕЦБ и Банка Англии: долларов Европе не дают, стерилизовать эмиссию евро нечем, и дешёвых денег на внешнем контуре не будет. Спорить с его выводами можно, но одну вещь они объясняют точно: России в 2026-м приходится одновременно занимать дорого у себя и собирать дорого с покупателя, потому что оба дешёвых источника закрылись.
Что смотреть. 18 декабря заседание ЦБ: консенсус Интерфакса ждёт паузу на 14%, сам регулятор поднял среднюю траекторию на 2027-й до 12,5-13,5%. Если так, Минфину в 2027-м нужно разместить ОФЗ на 7,7 трлн, на 2,3 трлн больше, чем в действующем бюджете, и почти всё по дорогой кривой. Мы писали, как эта логика уже сработала на утильсборе: вместо завода потребителю предложили пошлину. Теперь то же самое в масштабе страны, где у Минфина остаётся до 3 трлн «иных источников» и ни одного дешёвого.
Во второй части поговорим о том, почему безработица 2,2% и 8,5 резюме на одну вакансию это одна и та же новость, куда уходят зарплаты бюджетников в регионах и чем заморозка оклада выгоднее увольнения.
@politnext
Проект нового европейского порядка, который обсуждают вокруг Абу-Даби, подписать некому.
В нём: занятые территории и весь Донбасс остаются за Россией, Киев вне блоков, но с дорогой в ЕС, Одесса и Николаев без военных баз, НАТО без баз в Балтии, Финляндия выходит из альянса. Взамен Москва обещает убрать ядерное оружие из Беларуси, не ставить там ракеты средней дальности, вывести войска из Приднестровья. Оговорка из самого проекта: таких бумаг несколько, ходят они по неофициальным каналам, одобрил ли Путин именно эту, неизвестно.
Публично в Абу-Даби было жёстче. Мединский повторил: НАТО вернуть к границам 1997 года. С европейцами, которые приехали туда же, не разговаривал, «не понимаем их статус».
Почему не подпишут. Линия 1997 года это 16 стран из 32, включая Польшу и Румынию с их Aegis Ashore, Финляндию и Балтию. Сократить там присутствие можно только с согласия всех 32, то есть с согласия тех, кого сокращают. В 2021-м на эти же бумаги ответили «нет».
Взамен Москва отдаёт то, что сама создала: ядерное оружие в Беларуси, ракеты, группировку в Приднестровье. Убрать это можно приказом, а «Орешник» по словам Минска уже на дежурстве. Одна сторона платит своим, другая чужим.
Главное в пакете молдавское. Молдова становится федерацией, Приднестровье и Гагаузия получают референдумы о независимости при вступлении в ЕС. Два голоса, которые блокируют Кишинёв изнутри. Так уже было: меморандум Козака в 2003-м, та же асимметричная федерация, Воронин отказался подписывать в последний момент, Путин отменил визит. Двадцать три года спустя предлагают то же, но со спусковым крючком на будущее.
Итог раунда маленький и проверяемый: обмен пленными 1000 на 1000 в течение двух-трёх недель, следующий раунд в ОАЭ или Швейцарии, европейцев впустили за стол. Остальное заявки. В Берлине во второй половине ноября «Коалиция желающих» решает, что отвечать. Отказ без собственной формулы безопасности означает ещё год войны.
@politnext
Государство затягивает пояса. На шеях налогоплательщиков
📩 В российской экономике происходит опасный поворот. Нефтяных денег становится меньше, и государство всё активнее пополняет бюджет за счёт налогов с бизнеса и потребителей. Один только НДС уже обеспечивает почти половину федеральных доходов. А с января его ставка вырастет с 20 до 22%.
Что это означает для нас? Придётся платить больше, даже если зарабатывать будем столько же. Бизнес постарается переложить выросшие налоги на покупателей. Подорожают товары и услуги, а зарплаты и пенсии вовсе не обязаны поспевать за ценами.
Но это ещё полбеды. Высокие кредитные ставки и растущие издержки уже давят на предприятия. История подмосковной сети АЗС «Трасса», оказавшейся на грани краха, показывает, насколько болезненным может быть сочетание долгов, дорогого финансирования и проблем с выручкой.
Для граждан это риск не только новых ценников, но и сокращения рабочих мест, заморозки зарплат и исчезновения привычных компаний.
Правительство тем временем обещает новый инвестиционный цикл. Но пока главный вопрос остаётся без ответа: кто будет инвестировать, если деньги всё дороже, а зарабатывать всё труднее?
И самое страшное здесь даже не очередное повышение цен. А риск попасть в экономику, где жизнь постоянно дорожает, зарплата стоит на месте, а работу становится всё труднее найти.
✍️ Что дальше? специально для Кремлёвского БезБашенника пишет:
Бюджет пересел с нефтяной ренты на налог с оборота, и «новый инвестиционный цикл» объявили ровно потому, что денег на него у казны нет.
Счёт за десять месяцев по данным Минфина: доходы 33,176 трлн, нефтегазовые 6,442 трлн, минус 14,1%. Ненефтегазовые 26,734 трлн, плюс 19,1%. Один НДС дал 14,701 трлн, это 44% казны и вдвое с лишним больше нефтянки. Ставка с 1 января 22% вместо 20%, порог по упрощёнке снижен: плюс 27,8%. Дефицит 5,234 трлн, по году ждут 7,345, занять на рынке разрешено не больше 1 трлн. Вся конструкция стоит на том, что оборот не замедлится. А если замедлится, чем закрывать?
Теперь история, за которую стоит подраться. «Трасса», второй независимый оператор Московского региона, работала почти тридцать лет. 8 ноября встали все 57 заправок, 40 подмосковных опечатаны, лизингодатель изымает имущество. Дефолт по всем выпускам облигаций на 27,09 млрд, убыток за полугодие 5,6 млрд, бумаги у частных инвесторов. Заседание по иску Сбера 12 ноября, Минэнерго предлагает внешнее управление, вероятный следующий шаг передача активов одной из ВИНК. Формально сеть добили арест акционеров и изъятие лизинга, экономику подломил опт: выручка минус треть, долг выше 77 млрд.
Сопоставьте. В октябре казна получила от нефтянки 971,2 млрд, а вернула нефтяникам 415 млрд по демпферу, 139,6 обратного акциза и 24,3 на модернизацию НПЗ, почти 60% обратно. За десять месяцев один демпфер забрал 1,636 трлн, четверть всех нефтегазовых доходов. Демпфер привязан к цене: дороже опт, больше возврат, поэтому рекорд октября совпал с дорогим, а не дешёвым бензином. ВИНК вернули своё, независимая сеть слегла, а цикл к 15 ноября обещают собрать из процедур, потому что рублей на него не осталось. Кто объяснит, почему так, ответа у меня нет.
Рифма не утешительная. Витте в 1894 году ввёл винную монополию, к началу 1900-х питейный доход давал около 28% обыкновенных поступлений казны. Тогда тоже казалось: нашли вечный источник, пей и плати. Индустриализацию Витте делал не субсидиями, а гарантиями, тарифом и иностранным капиталом, и это работало лет десять, до займов и 1905 года. Разница в том, что вино покупали всегда, а НДС зависит от зарплаты, той самой, которую сотрудникам закрытой сети сейчас не платят.
15 ноября правительство и ЦБ докладывают, как запускать цикл. Если появятся новые деньги, я ошибся. Если снова гарантии и сроки, ставка на то, что чужой оборот вытянет там, где своя казна не смогла.
12 ноября Уиткофф и Кушнер сели во Внуково в 7:48, а второй борт, тот же, что возил их в Москву весь год, накануне вечером ушёл из Абу-Даби в Дублин. Главный итог раунда не мир, а это расписание: пока решают двое, остальные ждут в Дублине.
Единственное, о чём договорились за два дня, это обмен пленными. Кушнер назвал его крупнейшим гуманитарным освобождением и обещал назвать число 12 ноября, Зеленский накануне говорил про тысячу на тысячу с потолком в полторы тысячи. Прецедент известен: в мае 2025 года в Стамбуле уже меняли по тысяче и прекращения огня тогда тоже не согласовали.
Территория не сдвинулась ни на пункт. Москва требует вывода украинских войск из оставшейся части Донбасса, Киев готов обсуждать её только на уровне лидеров. Лавров 10 ноября сформулировал без зазора: на очередное прекращение огня, не понимая, что будет после него, Москва не пойдёт. Как подвели итог у Рыбаря, договорились об обмене, а европейцев за общий стол так и не пустили.
11 ноября Зеленский прилетел в Дублин и сказал, что говорить о прекращении огня бессмысленно: Россия отвергла предложение. Сказал вечером, накануне встречи с теми же людьми, которые летят к Путину. Ответ, который он объявил отсутствующим, прилетает к нему на следующий день.
Саммит Европейского политического сообщества 12 ноября собран не под перемирие, а под счёт. Дефицит украинского бюджета на 2027 год, по подтверждённой на октябрьском саммите цифре, 70 млрд евро. Евросоюз берётся закрыть около 46 млрд, то есть две трети, и ради этого спецсаммит по бюджету 26 и 27 ноября сделали двухдневным. 13 ноября в Дублине те же люди соберутся ещё раз, уже по бюджету ЕС.
Мединский объяснил, почему Европы не было за столом в Абу-Даби: от неё не поступило ни одного предложения, приехали как туристы. Кушнер ответил в том же ключе: Европе нужен единый представитель, и это будет важнее, чем согласие русских её пустить. Конструкция от этого не меняется: голоса нет, деньги есть, и пятьдесят лидеров в Convention Centre обсуждают Украину, которой могут пообещать только 46 млрд евро на следующий год.
Считать умеют все. Обмен по тысяче с каждой стороны сошёлся за двое суток, 46 млрд евро на 2027-й не сходятся до сих пор. Вопрос к тем, кто соберётся в Дублине: если две тысячи человек, это всё, что стороны смогли посчитать, то 70 млрд евро на следующий год посчитает кто?
@politnext
С российской стороны итог ноябрьских выборов выглядит не как смена курса, а как заморозка. И вето, которое осталось Трампу, работает в одну сторону: оно запрещает, но не разрешает.
Сначала арифметика, потому что она тут решает всё. Преодолеть вето можно двумя третями: 290 в палате и 67 в сенате. У демократов 241 место по подсчёту DDHQ, потолок около 250, и 54 в сенате при потолке 56. Значит по партийной линии вето непреодолимо почти по любому вопросу. В новейшей истории это проверено один раз и с другой стороны: 23 декабря 2020 года Трамп ветировал оборонный закон, 1 января 2021 сенат преодолел вето 81 голосом против 13. Единственное вето, которое он потерял за четыре года, и потерял на законе, за который голосуют все.
Отсюда перечень того, что он теперь может ветировать, и это не абстракция. Временное финансирование кончается 11 декабря; вето на него означает остановку правительства, а рекорд уже поставлен в прошлом году, 43 дня. Следом оборонный закон на 1,15 трлн. Затем любой закон, которым демократы попробуют закрыть лазейки, открытые исполнительной властью. И резолюции по военным полномочиям, если они станут совместными и пойдут на подпись.
Теперь главное для Москвы, и это закон, а не настроение. 18 сентября подписан Graham Act: санкции против России переведены из указа в статут. Снять их президент может только через сертификацию: мирное соглашение, принятое правительством Украины, прекращение боевых действий, затем 30 дней конгрессного рассмотрения и возможная резолюция неодобрения. В законе есть статья 115, тихое исключение: президент может приостановить меры, сославшись на национальные интересы, и эта приостановка не проходит конгрессного рассмотрения и не имеет срока. Снять нельзя. Приостановить можно.
Вот здесь и оказывается, зачем нужен вето. Возьмите дизель. OFAC выдал лицензию 135 в октябре, ввоз разрешён до 7 апреля. Любой закон, который демократы примут против этой лицензии, будет ветирован, а преодолеть вето они не смогут. Единственный работающий канал российско-американской торговли защищён от Конгресса не потому, что кто-то в Белом доме любит Москву, а потому, что вето неуязвимо.
Но у этой защиты есть неприятное свойство: она ничего не создаёт. Вето нельзя применить, чтобы разрешить санкции. Оно умеет только держать то, что уже выдано исполнительной властью. Значит Москва получает не разморозку, а бессрочную неопределённость с двумя датами: 7 апреля по дизелю и 18 сентября 2031 по закату самого закона.
Есть и вторая связка, её никто не проговаривает. Американские цены на дизель держатся на войне с Ираном и на Ормузе: розница выше шести долларов за галлон, запасы ниже ста миллионов баррелей впервые за двадцать лет. Именно поэтому Вашингтон и покупает российское топливо. Демократы идут на выборы и в сессию с обещанием эту войну прекратить. Если получится, из цены уйдёт военная премия, и повод покупать дизель у России исчезнет сам. Партия, которая добивается мира с Ираном, непреднамеренно закрывает Москве единственный товарный канал. По арифметике цен, не по злобе.
Так что российский интерес в этом сюжете не в том, чтобы Трамп победил или проиграл. Он в том, чтобы окно не закрылось раньше, чем истечёт срок. До 3 января, когда соберётся новый Конгресс, 54 дня: за это время администрация может выдать всё, что выдаётся указом, и ничего из того, что требует закона. С 20 января любая новая уступка идёт через комитеты Джеффриза, а снятие санкций по Graham Act упирается в согласие Киева, зафиксированное в президентской сертификации.
Смотреть надо три даты: 11 декабря по бюджету, 3 января по составу Конгресса, 7 апреля по дизелю. Первая покажет, осталось ли у администрации чем платить, вторая, кому отвечать, третья, сохранился ли хоть один работающий канал.
@politnext
Трехсторонние переговоры В Абу-Даби закончатся не перемирием, а счётом, который стороны выставят друг другу после него. Перемирию нужен документ, документу нужна подпись, а подписывать в Эмираты едут помощник президента и глава внешней разведки. Их работа привезти домой проект.
Коммюнике напишут при любом исходе, это жанр. Смотреть стоит на список рабочих групп: он означает, что торг переехал в формат, из которого не выходят по желанию одной стороны.
Земля на линии прочерчена огнём, обе стороны знают, где она проходит, и спор о ней решается картой. Торгуются за три счёта, и каждый упирается в третью страну. Сдерживание: гарантии Украине означают чьи-то базы, чьи-то деньги и чьё-то обязательство воевать. Логистика: 6 ноября Совбез у Путина обсуждал переговоры в Эмиратах в одном пакете с продовольственной безопасностью (Кремль), то есть зерно и морские маршруты вернулись в повестку как валюта. Санкции: их вводил Конгресс, и снимать будет он же, мы писали об этом 22 сентября.
Отсюда сроки, по которым нас можно проверить. 21 октября мы разложили график: технические группы в десятых числах ноября, рамочная договорённость к весне 2027. Первый пункт сработал день в день.
Дальше три шага. До 11 ноября стороны сведут в текст то, что не жалко отдать: порядок контроля над линией, обмены, гуманитарные коридоры. К декабрьскому G20 в Майами Трампу нужен жест, и обмен пленными с локальной паузой дадут его дешевле, чем коммюнике о мире. Настоящее окно открывается после зимней кампании, в марте-мае 2027, и открывает его не Киев.
Развилка одна. Если Вашингтон пойдёт снимать санкции через Конгресс, сделка выйдет дорогой и медленной, зато настоящей. Если попробует закрыть вопрос обещаниями, которых не исполнит, документа не будет вовсе, а будет заморозка без бумаги: огонь стихнет, вопрос повиснет, и через год его придётся открывать заново.
Москве в этой схеме выгоднее переезд гарантий на европейский трек. Туда, где страны Евросоюза не могут выбрать переговорщика и звонят в Кремль поодиночке. Пока Брюссель ищет, кто говорит от его имени, Россия торгуется с теми, кто звонит сам, и время работает на неё.
Проверка 11 ноября простая: список рабочих групп. Есть санкционная, Вашингтон готов платить, и срок сдвигается влево. Только линия и обмены, до весны ничего не изменится.
@politnext
Специально для Кремлёвского БезБашенника.
Директор по особым поручениям Ростеха Василий Бровко опубликовал в журнале «Оттиск» текст на час чтения, и этот час не жалко. По жанру это манифест: пятисотлетний цикл финансового капитала заканчивается, христианская цивилизация входит в слом ослабленной, Кремниевая долина предлагает человеку новую религию, а у России есть шанс стать ковчегом. С такой заявкой хочется спорить всерьёз, и для автора это лучший комплимент.
В диагнозе он прав. Мировой долг перевалил за 250 трлн долларов, деньги уходят в вычислительные мощности и платформы, а дороги и сети ветшают даже в США и Германии. Экономика научилась производить обещания и разучилась строить.
Ценнее всего глава про техногуманизм. Тиль, Карп, Ярвин и Лэнд в одной картине: государство как стартап с CEO вместо парламента, человек как временная ступень перед машинным разумом, компании с толкиновскими названиями Palantir и Anduril. Кто следит, кого цитирует молодое крыло Белого дома, узнает портрет. Бровко называет это прямо: новой элите для власти нужна религия.
И вода. Обеспеченность ею в Центральной Азии за сорок лет упала втрое, ледники Памира тают, дефицит в Узбекистане к 2050 году дойдёт до 15 млрд кубометров. Миграционное давление на Россию становится климатическим, и квотами его не остановить.
Дальше текст хочется продолжить. Автор описывает два цифровых будущих: американское, где власть уходит к платформам, и китайский «цифровой муравейник» с программируемыми деньгами и рейтингами. Оба он считает угрозой человеку. Какое выбирает Россия, не сказано.
Между тем выбор идёт. С сентября запущен цифровой рубль со смарт-контрактами, MAX собрал десятки миллионов пользователей через Госуслуги, а не по их желанию. По отдельности всё объяснимо, в сумме это скорее Пекин, чем третий путь. Бровко цитирует Достоевского, а у Великого инквизитора есть точная формула: хлеб и покой в обмен на свободу, «бесспорный общий и согласный муравейник». Если Россия собирается спорить с техногуманизмом, вопрос к ней самой: чем ковчег будет отличаться от муравейника. Пикантно, что его ставит человек из Ростеха, то есть из нашей собственной техноэлиты.
Второй вопрос арифметический. Ковчег, по автору, способен прокормить миллиард человек. При рождаемости 1,4 этот миллиард может прийти только извне, в основном из той же Центральной Азии, приток из которой Бровко справедливо называет вызовом идентичности. Пространство и ресурсы есть, людей для них нет. «Образ будущего» изложил проект как готовую программу: северо-восток, то есть Чукотка, Камчатка и Магаданская область, становится центром развития, туда же едет мировое христианское сообщество. По Росстату, Чукотка прошла путь с 157,5 тыс. человек в 1989-м до 47,8 тыс. в 2025-м, Магаданская область — с 387,4 тыс. в 1990-м до 134 тыс. в 2024-м, весь Дальний Восток на начало 2024 года — 7,87 млн и минус 30,8 тыс. за год. Тридцать лет северо-восток пустел при задачах куда скромнее миллиарда.
Здесь полезен Питер Турчин. В 2010 году он по своим моделям предсказал Америке смуту около 2020-го и одной из причин назвал перепроизводство элит, когда претендентов на власть больше, чем мест. Бровко пишет о смене элит как о деле решённом. Турчин напоминает, что такие смены редко проходят тихо и успокаиваются, когда новая элита соглашается делиться с большинством.
Ибн Хальдун, которого автор тоже вспоминает, называл то, что держит общество вместе, асабией. Её не скачаешь из приложения. Возможно, весь спор о ковчеге сведётся к тому, на чём он будет держаться: на системе, которая управляет человеком, или на доверии, которое людей собирает. Бровко поставил этот вопрос лучше многих. Отвечать на него будет уже не журнал.
Поэтому вопрос авторам проекта, а не только автора статьи. Ковчег начинается с первых ста тысяч человек на Чукотке: откуда они, на каких условиях и что изменится для тех, кто там уже живёт. Готовы ответить цифрами — опубликуем ответ.
@politnext
Европа вводит утильсбор по фон дер Ляйеновски. Квота на китайские гибриды, которую Брюссель выторговал в Пекине 9 октября, вступает в силу с 1 декабря: 350 тысяч машин в год на четыре года, с ростом 6% со второго года. В этом году Европа примет до 800 тысяч китайских гибридов, в прошлом приняла 302 тысячи, а в 2024-м всего 107 тысяч. Впервые в своей истории ЕС ставит на импорт промышленный лимит, и делает это не пошлиной, а защитной мерой, то есть руками собственной бюрократии, без голосования национальных правительств.
Механика выдаёт Брюссель с головой. Квота считается по стране сборки, а не по владельцу бренда: китайская машина, собранная в Турции, в китайскую квоту не идёт, а гибрид европейской марки, выпущенный в Китае, идёт. Значит ЕС не останавливает китайский автопром, а выталкивает его из Китая в третьи страны, поближе к европейскому рынку. Ровно этот сценарий Россия прошла два года назад, когда подняла утильсбор и получила не отсечение китайских машин, а перенос производства внутрь страны. Механику мы разбирали, когда сбор поднимали в первый раз.
Что вышло на практике. Haval в Тульской области выпустил 111,3 тысячи машин в 2025 году, с октября работает третья смена, план на 2028-й — 200 тысяч, рядом запущен первый в России завод трансмиссий. В Калуге на бывшей площадке PSA собирают Haval M6: 50 тысяч машин за полтора года, полный цикл со сваркой и окраской пошёл с июля 2025-го. Доля автомобилей, произведённых в России, по данным Минпромторга, выросла до 63,8% рынка за девять месяцев, плюс 8,9 процентного пункта за год. Китайские бренды при этом сжались: 58,5% в легковом сегменте в 2024-м и 40,9% за семь месяцев 2026-го по данным «Автостата». Импорт отсекли, заводы остались. Именно поэтому разговор «принять китайские автомобили» был бессмысленным с самого начала.
Кому эта квота выходит дороже всего, видно по отчётности: немецкий автопром мы разбирали на цифрах российского энергетического дисконта, теперь у него собственные убытки. Volkswagen за третий квартал дал операционный убыток 5,86 млрд евро против 1,3 млрд годом ранее, из 7,8 млрд разовых списаний 6,4 млрд евро приходится на обесценение гудвилла Porsche. Поставки в Китай за девять месяцев упали на 30,2%, прогноз рентабельности по группе срезан до 1%, завод в Оснабрюке готовят к продаже, всего в группе обсуждают сокращение до 100 тысяч мест. BMW опустил планку маржи автомобильного бизнеса до 1–3% и убирает 8 тысяч сотрудников до конца 2027 года. Mercedes срезал прогноз 27 октября. Один Volkswagen заплатил за девять месяцев около 2,2 млрд евро американских пошлин. Пошлина не спасла ни одного из них, хотя защищала от китайцев.
Здесь и появляется российское окно, и оно не про торговлю машинами. Европейская квота запускает тот же механизм, который у нас запустил утильсбор: производитель ищет площадку за пределами ограниченного рынка, и площадку получает тот, кто предложит дешевле и быстрее. У России есть три вещи, которых нет ни у Турции, ни у Венгрии: рынок, куда китайцы уже зашли и где их доля падает, энергия дешевле европейской, и инженерные кадры на сжимающихся немецких заводах. Ни одну из этих вещей нельзя продать Брюсселю, зато можно предложить компаниям напрямую.
Второй вывод касается уже не автопрома. Ровно та же логика была видна, когда мы разбирали торговую войну по-американски: тариф не возвращает промышленность, он её переносит. И США с их пошлинами, и ЕС с их квотой в итоге платят своим производителям, а мощности переезжают туда, где барьеров нет. Кто из этого круга окажется в выигрыше — вопрос переговоров, а не морали.
Пока Пекин предлагает заводами, Брюссель предлагает квотой, а мы предлагаем утильсбором. Это три разных способа проиграть одну и ту же гонку.
@politnext
Будет ли заморозка конфликта на Украине до конца этого года? Разговоры о встрече Путина и Зеленского идут с сентября, и каждый раз всё упирается в одно: Москва готова говорить, но не готова разговаривать ради картинки. 1 ноября Юрий Ушаков в интервью ВГТРК ответил на вопрос о звонке: «ответит, конечно», — и сразу добавил, что Зеленский может приехать в Москву. Формула старая и означает ровно то, что означает: за столом сидит тот, у кого мандат, а не тот, кто громче просит.
Мы разбирали американский план от 22 октября: демилитаризованная зона в Донбассе, выход украинских войск, отказ от НАТО в обмен на гарантии «по типу статьи 5». Для Москвы в нём главное не пауза, а фиксация: приостановку боёв, которая развалится через полгода, Кремль подписывать не станет. План лежит на столе четвёртую неделю, подписи нет.
У переговоров четыре части, и они разного веса. Линия, где встаёт огонь, обсуждается громче всего и при этом сдвигается легче остальных: речь о том, как заморозить нынешнюю линию, а не о том, где провести границу. Гарантии безопасности не двигаются вовсе: Москва говорит об отказе от НАТО и устранении угроз, но что входит в «угрозы», публично не расшифровано — размер армии, военно-техническое сотрудничество, разведданные, европейские контингенты. Внутреннее устройство Украины (язык, церковь) податливее прочего: нормы ЕС сами задают рамку. Четвёртая часть — архитектура европейской безопасности, и здесь Москва ставит вопрос шире одной Украины: гарантии нужны не Киеву, а России.
Европа тем временем ищет, кто будет говорить от её имени, и не находит. 27 октября Александр Стубб и Йонас Гар Стёре полтора часа говорили с Путиным, звонили от своих стран, а не от имени ЕС, и разговор готовили с Киевом и Вашингтоном: единого переговорщика двадцать семь столиц так и не выбрали. Общей позиции у Брюсселя нет, и это признают сами европейские столицы. Трамп в октябре снял с повестки личную встречу лидеров — мы писали об этом 21 октября.
Дальше календарь, и он плотный. 10–11 ноября Абу-Даби, трёхсторонние консультации Россия — США — Украина: анонсировал Стив Уиткофф, темы — послевоенная безопасность, деэскалация, гуманитарные меры. 18–19 ноября Шэньчжэнь, АТЭС, где тройка Путин — Си — Трамп вероятнее, чем нет: Москве она даёт статус великой державы, Пекину — роль площадки. 14–15 декабря Майами, G20, куда приглашены Путин и, возможно, Зеленский.
Второй календарь, военный, никто не отменял. Пока украинская энергетика горит, а перехватчиков у Киева не хватает, Москве торопиться некуда: удары по тылу меняют переговорную позицию вернее, чем фронт, и до итога зимней кампании уступать никто не станет. В Вашингтоне близости развязки тоже не объявляют: Марко Рубио 31 октября сказал, что США не «на пороге» договорённости.
Пять суток тишины в Алёшках — с 27 октября по 1 ноября — обошлись без нарушений, из города вывезли несколько сотен человек, договорились омбудсмены Яна Лантратова и Дмитрий Лубинец. Когда приказ есть, оружие замолкает. Вопрос в масштабе приказа: локальная гуманитарная пауза не превращается в перемирие сама.
Короткий ответ: перемирия до конца года не будет, а прямые переговоры Путина и Зеленского возможны, только если Москва сочтёт, что подписываться есть с кем. Рабочий трек — Абу-Даби, а не саммит лидеров: там 10–11 ноября и станет ясно, обсуждают механизм контроля над линией или только состав делегаций. Документ с описанием контроля — сдвиг. Сообщение о «конструктивном обмене мнениями» — встреча была про статус. Зеленский 1 ноября в интервью CNN назвал свой формат: заморозка линии, прекращение огня с механизмом контроля, встреча в Турции. Москва настаивает на выводе украинских войск из Донецкой и Луганской областей. Разрыв виден по публичным позициям, а не по тону брифингов.
@politnext
В пятницу мы разобрали, как лопнул ИИ-пузырь. Неделя 2–6 ноября покажет, чем это было: обвалом одной оценки или сменой правил игры.
Первое. Рынок больше не платит за рост, он смотрит на деньги на счету. У Alphabet свободный поток ушёл в минус на $9 млрд, хотя расходы на стройку были даже меньше плана. Акция минус 12,6%. Intel дал выручку плюс 21% и прибыль вдвое выше прогноза — и упал на 28,6%: наказали за обещание на следующий квартал, а не за отчёт. У Amazon облако выросло на 39%, самый быстрый рост за пять лет, — бумага минус 4,2%.
Второе, и это самое интересное. Apple отчитывается 2 ноября, Qualcomm — 4-го, и они расскажут про одно и то же с двух сторон. Память подорожала примерно на 350%: её скупили дата-центры. У Apple обещанная маржа 47–48% против 50,1% кварталом раньше, у Qualcomm — 53,1% против 55,6%. Телефоны платят за ИИ-стройку.
Третье. Платить за стройку начинает продавец чипов. Мелкие операторы дата-центров вылетели с долгового рынка: минус 30% за месяц. Nscale отложила размещение на декабрь, убыток $1 млрд при выручке $141 млн. Nvidia готова гарантировать долг её дата-центра на 460 МВт, где контракт с Anthropic на $44,6 млрд. Такую схему рынок проходил у Lucent и Nortel в 2000 году. Она живёт до первого дефолта клиента.
Четвёртое, политика. Трамп объявил: «что бы они ни прислали, я наложу вето на всё». Финансирование правительства кончается 11 декабря — там вето, бюджет и дорогой долг встречаются. Дефолта на этой неделе нет: по потолку долга запас $713 млрд, срок — 2027 год. Иск Минюста по Аляске, о котором мы писали, судья ускорила: решение может выйти до дня голосования.
Что смотреть. У Apple — прогноз на праздничный квартал и маржу. У AMD — не выручку, а маржу: ей обещают $17,6–18 млрд при ожидавшихся $16,5 млрд. Сильный прогноз при слабой марже — падение продолжится, потому что рост без прибыли рынок отверг дважды за неделю. В феврале мы разбирали, как ИИ-пузырь ударит по экономике: сейчас проверяется не сам сценарий, а его предпосылка. Окончательный ответ даст Nvidia 17 ноября.
@politnext
Продолжая вчерашнюю катавасию в Варшаве. Полтора года назад Дональд Туск приехал в Страсбург рассказывать про приоритеты польского председательства. Отвечать вышел Томаш Фрёлих — депутат Европарламента от АДГ, немец с польским именем, который говорит по-польски свободно. Он сказал премьеру в лицо: «Вы — польская Ангела Меркель. Вы — польская Урсула фон дер Ляйен. И хуже всего, что вы этим гордитесь». Дальше в его выступлении было: за год в верховенстве права вы сделали то, чего «Право и справедливость» не решалась за восемь, а Брюссель вам всё спускает, потому что вы всегда были самым преданным.
Тогда это списали на грубость правых. Теперь читается как протокол. Через неделю после присяги Туска полиция стояла в здании телевидения, через тридцать четыре месяца — в Конституционном трибунале. Механику не меняли ни разу: сначала объявляют, что орган захвачен незаконно, потом находится человек, который называет себя законным руководителем, и вызывает полицию. В декабре 2023-го так было с TVP, в октябре 2026-го — с Трибуналом. Председателя отстранила Анна Корвин-Пйотровская, сославшись на статью 130 закона о судах общей юрисдикции, где о Трибунале нет ни слова. Формально это «перерыв в служебных обязанностях» на месяц — приём из практики районных судов.
Брюссель при этом молчит не из трусости. Он уже высказался, причём деньгами. 29 февраля 2024 года Комиссия объявила, что Польша закрыла три судебных условия плана восстановления — роспуск Дисциплинарной палаты, реформу дисциплинарной ответственности судей и возврат к работе отстранённых судей, — и открыла 6,3 млрд евро первой транши, а всего около 60 млрд по плану восстановления и 76,5 млрд из фондов сплочения. 29 мая 2024-го Еврокомиссия закрыла процедуру по статье 7. Оба решения приняты задолго до октябрьской эскалации: Брюсселю хватило плана действий на бумаге — и того, что Дисциплинарную палату распустили на бумаге, оставив дисциплину судей в Верховном суде. Упрёк Фрёлиха держится уже без АДГ — критерий сместился, и вопрос теперь в том, кто в Брюсселе свой, а закон идёт вторым номером.
У этого спора две издержки. Бюджетная: в проекте на 2027 год у Трибунала ноль, сам он просит 78 миллионов злотых, и 85% этой суммы — пенсии 38 судей в отставке и зарплаты 130 сотрудников аппарата. Временная: у одного судьи в производстве 48 дел, не рассматривавшихся больше пяти лет, и он один из пятнадцати. А решения, которые Трибунал всё же принимает и которые правительство не публикует, для судов не существуют: Верховный административный суд подтвердил это в этом году, юристы называют такое «приговорами Шрёдингера» — норма неконституционна, но действует, решение вынесено, но не применяется.
С Фрёлихом та же беда, что с любым удобным аргументом: он говорит не про Польшу, а про свою партию. Его партия годами играет на том же поле, что «Право и справедливость», а под окнами Трибунала в пятницу кричали «Туск — в Берлин!» и «Здесь Польша!». Цитата из Страсбурга — не диагноз, а оружие, и в Варшаве им бьют обе стороны.
Дальше вилка. Если общее собрание судей подтвердит Корвин-Пйотровскую, у Польши окажется Трибунал, чьи решения признаёт правительство и не признаёт президент; если не подтвердит — деньги уже получены, а проверять законы по-прежнему некому. Счёт за оба раунда придёт тому, кто в очереди: 48 нерассмотренных дел — это 48 историй, в которых до сих пор неизвестно, есть ли у заявителя право.
На этом тема Польши пока исчерпана и вечером хочется поделиться аналитикой по президентским выборам в Бразилии. Как потерять все шансы на успех при безусловной поддержке нынешней администрации США.
@politnext
Специально для Кремлевского безбашенника.
Мировой ИИ-пузырь сегодня наконец-то лопнул вслед за вчерашним величайшим похищением криптовалют в истории. Россия в нём, слава богу, не участвовала со своим позорным Гигачатом и Алисой. И это первый раз это ничего нам не стоило.
На этой неделе выяснилось, что ИИ умеет не только писать код. Он умеет сжигать деньги. Alphabet показал выручку $127 млрд и потерял за день 12,6%: прибыль упала на четверть, потому что всё ушло в дата-центры. Amazon отчитался о минус $42 млрд свободных денег за год. Годом раньше было плюс $15 млрд. Разница — это железо для ИИ.
Самое смешное — Intel. Он упал на 25% не за плохую работу, а за хорошую: дата-центры скупили память, память подорожала, компьютеры подорожали, люди перестали их покупать. ИИ-бум задушил рынок, который его же и кормит.
В ту же ночь, только по другому поводу, с Binance вынесли $6,3 млрд за двадцать минут. След ведёт в КНДР — так считают в TRM Labs. Половину заморозили, биткоин сполз к $77 тыс., золото и серебро тоже вниз. Спрятаться было негде.
Теперь про нас. Наших денег ни в одной из этих историй не было. Не потому, что мы умные, — просто не пустили. Ни в падении Alphabet, ни в ночи Binance россиянин оказаться не мог: доступа нет. Из рискованного у нас разве что цифровой рубль: лимит пополнения 300 тыс. в месяц, вход через Госуслуги, а не по приватному ключу, — за двадцать минут с чужого ноутбука такое не вынести.
При этом Anthropic 26 октября подала в SEC заявку на IPO, а россиян режет волнами: май, октябрь, ещё раз октябрь. Перед размещением выгонять клиентов — идиотизм? Да нет. Терять нечего: в России Claude не работает, любой такой аккаунт и так нарушитель, а за полгода они закрыли 11,4 млн аккаунтов по всему миру. Инвестору это нравится: значит, порядок есть. Мы гонку не выиграли, мы из неё выбыли, причём чужими руками. И если бы пузырь не лопнул — наших денег в нём тоже не было бы.
Вопрос простой: везение или отсрочка? 3 ноября в США выборы, и ИИ-расходы там уже готовая тема кампании: и на бигтех есть чем давить, и за бюджеты спросить. Кто бы ни выиграл, регулирование станет жёстче, а закрывать начнут не аккаунты, а целые страны.
Ну и совет от мудрой совы, покупайте акции китайских ИИ-гигантов.
@politnext
Специально для Кремлевского безбашенника.
Путин на форуме «Россия — Африка» назвал в одной речи две цифры. Первая: добавленная стоимость в обработке на континенте — «менее двух процентов». Вторая: товарооборот с Африкой — $27 млрд, цель — преодолеть отметку в $50 млрд.
Первая цифра — диагноз. Вторая — то, что Москва считает лечением. Связи между ними нет: продать больше не значит произвести больше.
Африка это поняла раньше. Африканская континентальная зона свободной торговли (АфКЗСТ) должна свести континент в один рынок: преференция по пошлине достаётся товару, произведённому внутри. Ратифицировали соглашение 50 стран, тарифные графики опубликовали 26, торгуют по преференциям 12. Внутриконтинентальный оборот — 16%, $230 млрд. Медленно, зато правила происхождения пишутся сейчас, и они определяют, где осядет добавленная стоимость.
Россия входит в этот рынок с другой стороны: почти 70% товарооборота — шесть стран Северной Африки, 60–70% инвестиций — разведка и добыча, экспорт — зерно и удобрения. Меморандумы к каждому форуму меняют шапку, но не эту структуру. В отчёте достижение выглядит иначе: зерно и удобрения получают более 40 государств, за девять месяцев вывезено 13 млн тонн агропродукции. Для африканской экономики это тот самый перекос, который Путин описал в начале своей же речи.
Что делать, если цель — не отчёт.
Перерабатывать там, где продаёшь: смешивать удобрения, собирать и обслуживать технику, строить хабы. Не из любви к рынку, а чтобы товар проходил по африканским правилам происхождения и шёл дальше без пошлины.
Строить сертификацию. Подтвердить соответствие стандарту — самый дешёвый барьер и самый пустой: лабораторий с признанными в регионе протоколами мало. Центр за десятки миллионов открывает цепочки; завод за миллиарды без него не открывает.
Покупать не только сырьё. Агропродукции из Африки закуплено на $4 млрд — 8% импорта, какао, кофе, орехи. Переработку оплачивают вместе с контрактом на закупку, иначе она превращается в отчёт.
Работать через союзы, а не через 54 столицы: ЭКОВАС, Восточноафриканское сообщество — там пишут общие правила. И платить через африканскую систему расчётов, а не строить параллельную.
$50 млрд берутся удвоением поставок зерна. Тогда и через десять лет с этой трибуны прозвучит та же речь про колониальную инфраструктуру и те же 2%. Мерить стоит другое: сколько российских производств внутри Африки и какая доля инвестиций идёт в переработку.
@politnext
Коллеги из «Кремлёвского безБашенника» подвели справочные цифры к третьему саммиту Россия — Африка, и цифры эти неудобные. Доля континента в товарообороте — 3,9%, ровно как годом раньше. Экспорт $22,7 млрд, минус 6,5%. Импорт $4,4 млрд, плюс 26,1%. Вся торговля с 54 странами — $27,1 млрд, это чуть меньше, чем с одним Казахстаном ($27,4 млрд).
Обещание 2019 года звучало иначе: удвоить торговлю с $20 млрд до $40 млрд за пять лет. Срок вышел в 2024-м, на счету $27 млрд — ниже обещанного, и с перекосом в пять раз: Россия продаёт Африке в пять раз больше, чем покупает у неё.
Причина первая — платёж. Третий саммит подряд в повестке стоит «новая платёжная система» (Chatham House), и третий раз её не создали. Платёж упирается не в SWIFT, а в комплаенс: африканскому банку вторичные санкции дороже комиссии за перевод, и он говорит «нет» на слово «Россия». Национальная валюта этого не лечит — её ещё надо купить, провести и обналичить.
Страховка. Клубы International Group покрывают основную часть мирового тоннажа, российские суда в этот пул не входят. Груз идёт под российским полисом, а порт и фрахтователь смотрят, кто за полисом стоит. Нет признанного покрытия — капитан груз не принимает, и никакой меморандум этого не меняет.
Плечо. У FESCO маршрут на Южную Африку идёт с перевалкой в ОАЭ, а новый сервис 2026 года открыт до Танзании — один на весь континент. У FESCO до большинства африканских портов прямой линии нет: перевалка, лишние сутки, лишние деньги и лишний риск на каждой партии.
Режимы. Мали, Буркина-Фасо и Нигер с января 2025-го вне ECOWAS, в Судане война, охрану в Сахеле несёт Africa Corps вместо «Вагнера». Контрагент меняется быстрее, чем окупается проект, а концессия рассчитана на двадцать лет.
Отсюда и метод — взять всё нахрапом. Обещанную ротацию площадок не выполнили: третий саммит подряд в России. В 2023-м простили $23 млрд советских долгов — по оценке Africa Defense Forum, они к тому моменту и так не обслуживались. Жест красивой нулевой стоимости. В Москву приехали представители 48 стран, а глав государств и правительств, по данным Кремля, 22 — против 43 в Сочи-2019. От форума к форуму одни и те же ведомства подписывают одни и те же меморандумы с новым годом в шапке.
Вывод простой: африканский разворот упирается не в политическую волю, а в четыре вещи, которые заявлениями не создаются, — банк, страховщик, линия и устойчивый контрагент. Пока их нет, доля останется 3,9%, а расти будет только встречный поток: те самые плюс 26,1% импорта — это закупка того, что можно погрузить и привезти. Какао, металл, фрукты.
Прогноз: к четвёртому саммиту доля Африки в товарообороте снова не изменится, а число подписанных документов вырастет — так удобнее отчитываться. Вопрос к читателям: что дешевле — одна работающая линия с признанной страховкой и банком или четвёртый саммит?
@politnext
Формулу, к которой шли месяц, наконец положили на стол. США предлагают Москве: демилитаризованная зона в Донбассе по корейскому образцу, смягчение санкций, восстановление экономических связей и российский газ в Европе. Киеву — инвестиции и членство в ЕС в обмен на отказ от НАТО. План подробно описал The Economist, и его детали совпадают с тем, что обсуждается на треке последние недели.
Главное — кто что получает на самом деле. Путин получает фиксацию результата: украинские войска выходят из Донбасса, территория становится зоной, НАТО не приближается ни на метр — ни сейчас, ни в перспективе, потому что обещаний о вступлении в схеме нет вовсе. Киев получает обязательство защитить его «по типу статьи 5» — без членства и без гарантий на будущее. На бумаге это безопасность. На деле — заморозка конфликта на нынешней линии.
Почему Москва не подписывает прямо сейчас. Первое: слабое место плана — экономика. Газ в Европу и «Северный поток» противоречат регламенту ЕС: импорт российского СПГ прекращается с января 2027 года, трубопроводного — с осени 2027-го. Обещание, которое не в силах выполнить половина стола, — не козырь, а предмет торга. Второе: слова Путина про «окончательные» соглашения — не риторика, а условие. Москва не сядет за «приостановку боевых действий»: ей нужна сделка, которая не развалится через полгода.
И третье, самое важное. Американцы уже предложили обсуждать в урегулировании архитектуру европейской безопасности. Это меняет масштаб: ценой переговоров становится не Украина, а европейский порядок. Путин получил приглашение к большому торгу — и потому у него нет причин торопиться с малым.
Сроки. До выборов в Конгресс 3 ноября Трампу нужна картинка, а не договор: спешку его команды прямо объясняют плохими опросами. Подписаний до мидтермов не будет. Точка проверки — десятые числа ноября: первые трёхсторонние техгруппы. Уровень делегаций равен серьёзности: техника — процесс пошёл, протокол — пауза до весны. Европа параллельно подбирает собственного переговорщика для разговора с Москвой — чтобы не остаться за столом, когда решать начнут без неё.
Вернёмся к раскладу после десятых чисел ноября: состав делегаций скажет о сделке больше, чем все утечки вместе взятые.
@politnext
Украину после войны будет собирать не Киев, а управляющие компании. И Ходорковский* в этой схеме не борец, а клиент.
BlackRock управляет $15,5 трлн, это больше ВВП любой страны, кроме США и Китая. С ноября 2022-го компания консультирует министерство экономики Украины, как заводить частный капитал в восстановление, в 2023-м помогала запускать Ukraine Development Fund. На старте работала без гонорара и не скрывала: платить будут потом, с активов. В декабре 2025-го Ларри Финк обсуждал восстановление с Зеленским лично.
Теперь на фонд Ходорковского. В отчётности за 2025 год, сданной в британскую комиссию по благотворительности, в шапке 3 инвестиционных советника с лондонскими адресами: Morgan Stanley, BlackRock и Goldman Sachs. Капитал под управлением $927,4 млн, прибыль за год около $87 млн. Деньги делаются на бирже, а не на помощи людям.
Дальше начинается неприятное. Фонд не доплатил грантов на $4,7 млн. В 2021-м долг был $96 тыс., к концу 2023-го вырос до $2,5 млн, за 2024 и 2025 годы прибавил ещё $2,7 млн. В 2024-м фонд сам признал, что $208 тыс. не дойдут до получателей минимум год. Save and Rebuild, которому выделяли $11,75 млн на помощь пострадавшим украинцам, в 2024-м досталось $500 тыс.
На само дело идёт 1,8% капитала, остальные 98,2% лежат и работают на себя.
Человек, который 20 лет говорит о моральной ответственности бизнеса, должен своим же грантополучателям и не платит. ЮКОС он потерял за неуплату налогов, а нынешняя структура налогов не платит вообще: фонд зарегистрирован как благотворительная организация, и британский бюджет с этих денег не получает ничего. Mash оценивает недополученное в $50 млн.
Про мораль он говорить умеет. Заочно получил 10 лет по делу о фейках об армии, капитал в $927 млн, это в 4,5 раза больше долга по первому делу ЮКОСа. А люди, которые на него работали, ждут траншей.
Следующий отчёт фонд сдаст в марте 2027-го. Тогда и станет ясно, вырос ли долг по грантам при выросшем капитале. Если вырос, значит политика финансируется ровно настолько, насколько требует бумага.
У восстановления Украины будет тот же почерк: сначала комиссия с капитала, потом разговоры о справедливости.
*Михаил Ходорковский признан иностранным агентом, фонд Ходорковского признан нежелательной организацией в России.
@politnext
По данным наших источников из Минцифры, ведомство взяло паузу по блокировке Telegram. Логика простая: сначала нужно довести MAX до состояния, в котором он держит нагрузку, и только потом возвращаться к разговору про ограничения для мессенджера Дурова. Пока этого нет, жёсткий сценарий отложен.
Госмессенджер Макс к ноябрю не выглядит заменой. Из App Store приложение убрали в июне по санкциям ЕС, из Google Play 16 июля. В ночь на 2 ноября взломали аккаунты МЧС и РСЧС в MAX и в Telegram, фейк о запуске боеголовок разошёлся по 33 регионам, ведомству пришлось отключить приложение и изолировать сервисы от сети.
Отсюда и то, что называют полулегальным положением. Telegram не выключают, потому что рекламному рынку некуда уходить, и не отпускают, потому что тогда замена не нужна. Каналы остаются под ограничениями и угрозами, без отключения. Планировать 2027 год в такой ситуации можно не на год, а на квартал.
В этом случае выглядит довольно абсурдным муссирование слухов про штрафы в Telegram с 1 января, которые по действующей норме можно выписать любому каналу. Особенно абсурдно это звучит, учитывая то, сколько миллионов государство закопало в Telegram для продвижения своей повестки.
@politnext
Специально для Кремлёвского БезБашенника
Есть версия, которую в Вашингтоне обсуждают громче самого романа: меморандум про Хуанга слили те, кто проиграл спор о продаже чипов Китаю. Проверить её можно только по датам, и даты сходятся слишком ровно.
6 октября акция Nvidia закрылась на пике, $239,24. 29 октября The New York Times пишет, что американская разведка считает Алису Хуанг китайским агентом, а её компанию Megaspeed каналом поставок. 3 ноября выборы. 4 ноября три председателя комитетов, Маст по иностранным делам, Муленар по Китаю и Кроуфорд по разведке, требуют от Хуанга закрытого брифинга к 18 ноября и ответа о дате до 11 ноября. 8 ноября Хуанг рассылает сотрудникам письмо: «Я был неверен жене». 10 ноября выходит материал о том, как Трампа предупредили больше года назад и как он потом взял Хуанга на борт по пути в Пекин. 17 ноября отчёт за квартал. Так новости не случаются. Так их выпускают.
Цена уже посчитана биржей. Понедельник, минус 4%, $192 млрд капитализации. Вторник, минус 5,5%, закрытие на $168,89. Около $429 млрд за две сессии и минус 29,4% от пика 6 октября. При этом Китай давал компании около 8% выручки в квартале до 26 июля, $7,88 млрд, а третий квартал она планировала вообще без китайских дата-центров и всё равно обещала $108 млрд. Значит падала не китайская выручка. Падал человек, на котором держится оценка.
Дальше начинается то, из-за чего версия про слив выглядит крепче самого скандала. С декабря 2025 года Трамп разрешил H200 в Китай при условии, что 25% платится американскому государству, и чипы идут через США, чтобы эту четверть можно было собрать пошлиной. По данным Reuters, около 600 тыс. H200 стоят в Гонконге и ждут разрешения на ввоз. Megaspeed купил чипов на $4,8 млрд, а через сеть из Century Litong, Megaspeed и Speed Matrix ушло около 240 тыс. ускорителей на $7,5 млрд. Минторг тянул с внесением Megaspeed в список ограничений, хотя Пентагон, Госдеп, Минэнерго и Казначейство давили, а дело о контрабанде после контакта с Nvidia перешло в Минюст.
То есть государство не прозевало. Государство торговало, зная всё, и молчало ровно до того дня, когда понадобился повод. Три законопроекта, которыми демократы годами пугали, AI Overwatch, MATCH и Chip Security, лежали без голосов. После письма об измене за четыре дня появились законопроект Уоррен и Бэнкса, запрещающий продавать Китаю что-либо мощнее H200, требования Шумера о брифингах для комитетов и слушание, назначенное на 18 ноября. Билль идёт годами, скандал даёт один новостной цикл.
Для нас в этом есть практический вывод, и он важнее биржи. Мы писали, как устроена дизельная лицензия до 7 апреля и сертификация по Graham Act: разбор здесь. Вся эта конструкция висит не на законе и не на институте, а на воле одного человека и на том, кто в Вашингтоне умеет вовремя передать бумагу в газету. Пока США ведут с нами переговоры, у них внутри идёт другая война, где ставка не Украина, а контроль над ИИ, и в этой войне утечка весит больше подписи. Значит ценность любой американской уступки равна не тексту соглашения, а числу людей в трёх комитетах, которым она мешает.
@politnext
Специально для Кремлёвского БезБашенника
Бюджет пересел с нефтяной ренты на налог с оборота, и «новый инвестиционный цикл» объявили ровно потому, что денег на него у казны нет.
Счёт за десять месяцев по данным Минфина: доходы 33,176 трлн, нефтегазовые 6,442 трлн, минус 14,1%. Ненефтегазовые 26,734 трлн, плюс 19,1%. Один НДС дал 14,701 трлн, это 44% казны и вдвое с лишним больше нефтянки. Ставка с 1 января 22% вместо 20%, порог по упрощёнке снижен: плюс 27,8%. Дефицит 5,234 трлн, по году ждут 7,345, занять на рынке разрешено не больше 1 трлн. Вся конструкция стоит на том, что оборот не замедлится. А если замедлится, чем закрывать?
Теперь история, за которую стоит подраться. «Трасса», второй независимый оператор Московского региона, работала почти тридцать лет. 8 ноября встали все 57 заправок, 40 подмосковных опечатаны, лизингодатель изымает имущество. Дефолт по всем выпускам облигаций на 27,09 млрд, убыток за полугодие 5,6 млрд, бумаги у частных инвесторов. Заседание по иску Сбера 12 ноября, Минэнерго предлагает внешнее управление, вероятный следующий шаг передача активов одной из ВИНК. Формально сеть добили арест акционеров и изъятие лизинга, экономику подломил опт: выручка минус треть, долг выше 77 млрд.
Сопоставьте. В октябре казна получила от нефтянки 971,2 млрд, а вернула нефтяникам 415 млрд по демпферу, 139,6 обратного акциза и 24,3 на модернизацию НПЗ, почти 60% обратно. За десять месяцев один демпфер забрал 1,636 трлн, четверть всех нефтегазовых доходов. Демпфер привязан к цене: дороже опт, больше возврат, поэтому рекорд октября совпал с дорогим, а не дешёвым бензином. ВИНК вернули своё, независимая сеть слегла, а цикл к 15 ноября обещают собрать из процедур, потому что рублей на него не осталось. Кто объяснит, почему так, ответа у меня нет.
Рифма не утешительная. Витте в 1894 году ввёл винную монополию, к началу 1900-х питейный доход давал около 28% обыкновенных поступлений казны. Тогда тоже казалось: нашли вечный источник, пей и плати. Индустриализацию Витте делал не субсидиями, а гарантиями, тарифом и иностранным капиталом, и это работало лет десять, до займов и 1905 года. Разница в том, что вино покупали всегда, а НДС зависит от зарплаты, той самой, которую сотрудникам закрытой сети сейчас не платят.
15 ноября правительство и ЦБ докладывают, как запускать цикл. Если появятся новые деньги, я ошибся. Если снова гарантии и сроки, ставка на то, что чужой оборот вытянет там, где своя казна не смогла.
@politnext
Специально для Кремлёвского БезБашенника.
Третьего ноября американцы отобрали у Трампа Конгресс, и это ударило не по его риторике, а по ставке на превосходство в искусственном интеллекте, которая была главным козырем его политики: демократы взяли Сенат 54 против 44, отыграв семь мест, и Палату, где у них уже 240 мандатов, а в новом Конгрессе, который соберётся в январе, будет рекордных шесть законодателей китайского происхождения, включая сенатора Тэмми Дакворт.
Рынок понял это раньше аппарата: в четверг индекс полупроводников SOX потерял 12,3%, худший день с марта 2020-го, Nasdaq рухнул на 5,5% и ушёл в коррекцию, Nvidia подешевела на 9,3%, а неделя стала худшей за год, потому что победу демократов читают как закручивание регулирования дата-центров и экспортных правил, а не как смену декораций.
В эту дыру уже влетает Anthropic: S-1 подан 26 октября, поправка от 2 ноября показала выручку за третий квартал $17 млрд, в двенадцать раз больше, чем годом ранее, при обязательствах по закупкам почти $900 млрд, и инвесторы обсуждают оценку в $1,2-1,3 трлн вместо тех $2 трлн, с которыми компания шла на Nasdaq.
Пока Конгресс меняет хозяина, символ американского чипового превосходства тонет в другом сюжете: Megaspeed купила у Nvidia ускорителей на $4,8 млрд через сингапурскую прокладку, её руководительницу Элис Хуанг (Хуан Лэ) американская разведка считает завербованной МГБ КНР, детали разобрал Олег Царёв, а 18 ноября Дженсена Хуанга ждут на закрытом брифинге трёх комитетов Палаты.
Рифма здесь не с 2016-м, а с 1994-м: республиканцы взяли тогда Конгресс, а через девять месяцев прошло IPO Netscape, и интернет-бум начался именно при разделённом Вашингтоне, поэтому вопрос не в том, лопнет ли пузырь, а в том, успеет ли американский капитал выйти из него до того, как новый Конгресс начнёт писать правила.
@politnext
В Свердловской области придумали, как поднять тарифы ЖКХ так, чтобы ни у кого не было виноватого.
Губернатор Денис Паслер предложил ограничить рост платы с 1 июля 2027 года 15%. В ответ 23 местные думы попросили больше, от 15,3% до 23,03%. Рекордную цифру просит Сухой Лог, председатель тамошней думы ссылается на «тяжёлое состояние» муниципальных предприятий. Дальше заявки проверит ФАС, в ноябре они попадут в распоряжение правительства, в декабре губернатор утвердит индекс по каждому городу.
Механика удобная для всех, кроме жильцов. Губернатор называет сдержанные 15%, депутаты на местах просят больше от имени изношенных труб, федеральный центр утверждает. Если платёжка в Сухом Логе вырастет почти на четверть, отвечать за это формально будет некому: каждый в цепочке лишь откликнулся на чужую просьбу. Схема уже обкатана. В 2024 году к губернатору обратились думы больше половины муниципалитетов, правительство утвердило по области в среднем 13%, а тогдашний губернатор Куйвашев одобрил по отдельным территориям до 23%. Нынешние 23,03% взяты из того решения.
Трубы при этом правда старые. Областное министерство ЖКХ докладывало в мае: тепловые сети изношены в среднем на 51%, заменить все стоит 164 млрд рублей, а меняют 1,5-2% в год при норме 5%. При таком темпе только на изношенную половину сетей уйдёт четверть века, а то и больше, и всё это время стареет вторая. Прибавка в несколько процентов к тарифу этот разрыв не закроет. Зато она добавит к долгам жителей за коммуналку, которые уже около 12 млрд рублей и растут: чем дороже квитанция, тем больше людей её не оплачивает.
Свердловские цифры заметно выше общего фона. Минэкономразвития в прогнозе на 2027 год закладывает рост платежа по стране в среднем на 11%, хотя ещё в мае было 8,7%. Федерация тем временем расширила себе лимит заимствований на 1 трлн рублей сверх плана. Деньги на инфраструктуру ищут на всех уровнях сразу, и в итоге находят их у одного и того же человека, который платит по квитанции.
Финал истории станет ясен до 15 декабря, когда Паслер подпишет индексы. Если Сухой Лог получит свои 23%, коллективное письмо депутатов окончательно станет рабочим способом поднять тарифы, и на следующий год его возьмут на вооружение другие регионы.
@politnext
Специально для Кремлевского безбашенника. У демократов теперь обе палаты конгресса и, по сути, один работающий инструмент: повестка в комитет.
Цифры на утро четверга, по подсчёту Decision Desk HQ: 241 место в палате представителей при 218 нужных и 54 в сенате при 51. Аляску и Миссисипи ещё считают. Республиканцы потеряли сенатские кресла в Техасе, Канзасе и Южной Каролине, которые держали десятилетиями. Джеффриз назвал итог «американским цунами».
Теперь арифметика. Чтобы обойти филибастер в сенате, нужно 60 голосов. Чтобы преодолеть вето, 67 в сенате и 290 в палате. До первого порога демократам не хватает шестерых республиканцев, до второго около сорока конгрессменов и больше десятка сенаторов. Трамп за неделю до выборов предупредил коротко: «Я ветирую всё». Из его предвыборных обещаний это, пожалуй, самое легко выполнимое.
Для повесток, слушаний и запроса документов хватает простого большинства. С января комитеты переходят к демократам, и председатели смогут вызывать министров под присягой. Палата Пелоси уже проходила этот путь в 2019 году: расследования, импичмент, оправдание в сенате. Сенат теперь у демократов, но для осуждения президента по-прежнему нужно 67 голосов, и взять их негде.
Первая сцена внутри партии уже сыграна. Шумер в среду объявил, что его переизберут лидером большинства, а несколько только что избранных сенаторов-демократов пообещали за него не голосовать. Губернатор Иллинойса Притцкер выпустил «повестку первого дня» для конгресса, в котором не заседает. Так обычно начинаются кампании на 2028 год.
У такого расклада есть прецедент, и для демократов он неприятный. В 1946 году республиканцы взяли обе палаты при Трумэне. Два года конгресс проводил свои законы, президент их ветировал. В 1948-м Трумэн объехал страну с одним тезисом: во всём виноват «конгресс, который ничего не делает». И выиграл выборы, которые ему все предрекали проиграть. Трамп в 2028-м баллотироваться не может, но его преемнику эта схема подходит идеально. По экзитполу SSRS, избиратели хотели двух вещей: семеро из десяти ждут, что конгресс будет держать президента в узде, почти девять из десяти главной темой назвали цены. С первым демократы справятся сами. Второе без подписи Трампа не решается, а спрашивать через два года будут с тех, у кого большинство.
Для Москвы в этой истории важнее всего одна деталь. Сентябрьский закон о санкциях сделал их отмену невозможной без конгресса. При республиканском большинстве это выглядело формальностью. С января ключ от любой санкционной разморозки у демократов, и торг Уиткоффа с Кремлём, шедший всю осень, упирается в людей, которые Трампу ничем не обязаны.
@politnext
Илья Гращенков поднял тему: Лукашенко на Минской конференции по евразийской безопасности обещает, что конфликт кончится «в ближайшие месяцы», и хвалит Трампа, который «удерживает мир от Третьей мировой». За этим — торговля двумя валютами сразу.
Мирная — Минск как площадка, а не вассал. Похвала Трампу здесь не комплимент, а заявка на роль канала и страх, что Вашингтон с Москвой договорятся без него. План, который уже лежит на столе, мы разбирали: места для Беларуси в нём нет, и Лукашенко это понимает. В феврале 2015-го он уже был хозяином Минска-2 и на этом статусе торговал подписью — сейчас повторяет ход в меньшем масштабе.
Военная — территория как тыл. 2 ноября Путин упростил поставки между Россией и Беларусью: контракты до завершения согласований, запчасти и ремонт отдельными разрешениями, ФСВТС — пять дней. Бюрократия на вид, а на деле обслуживание российского военного контура на белорусской земле: ПВО, ремонт техники, снабжение группировки. О самой базе мы писали: 2,1 тыс. российских военных, армия в 63 тыс., учения у Сувалкского коридора. Указ подписан за неделю до старта Абу-Даби — переговоры не отменяют подготовку тыла, а подгоняют её. Для Минска это обоюдоостро: заказы кормят бюджет, но та же логистика делает Беларусь первой точкой размена при эскалации.
Обе валюты идут на одно: пока Москве нужен тыл, а Западу — канал, Батька ценен обоим. Мир для него не финал, а новая ставка — сидеть за столом, а не стоять на карте точкой переброски.
@politnext
Специально для Кремлевского безбашенника.
Почти половина россиян, 48%, хочет, чтобы у Дня народного единства появилась своя понятная традиция. Для праздника, которому меньше двадцати лет, это, пожалуй, самая честная цифра из всех. Название его знают без подсказки 59%, а вот историю, освобождение Москвы ополчением Минина и Пожарского, помнят лишь 45%. Получается праздник без привычки и без ритуала, который государство вроде бы уже назначило, а люди пока не приняли.
Символом для большинства стал памятник Минину и Пожарскому, его назвали 65% опрошенных. Выбор логичен: это единственный образ праздника, который давно существует в камне и в школьной памяти. Но любопытно, что в фокус-группах люди тянулись и к флагу, и к идее многонациональности, то есть к тому, что праздник объединяет разных людей, а не одну историческую сюжетную линию. Главные ассоциации у россиян связаны с единением народов и сплочением для решения проблем, по 10% у каждой. Это скорее программа, чем воспоминание.
И вот что здесь заметно: праздник важен государству, но не сердцу. Личной причастности к нему заметно меньше, чем к Дню Победы или Новому году. Причина понятна. День Победы держится на семейной памяти, Новый год на детских впечатлениях. Чтобы 4 ноября стал таким же, одной торжественности мало, нужен быт, ритуал, еда, что-то, что делают руками и вместе.
Отсюда и неожиданная популярность пирога. Участники обсуждений восприняли идею блюда дня тепло: пироги есть у многих народов, совместная выпечка и обмен семейными рецептами сближают людей. Важно и другое: 80% россиян говорят, что в их семье принято печь и есть пироги. То есть основа традиции уже есть, её не нужно выдумывать с нуля, достаточно назначить ей праздничный повод. Кухня, пожалуй, быстрее сплотит, чем речь на площади.
При этом пока привычка слабая. Отмечают 4 ноября 20% опрошенных, ежегодно 11%, семейные традиции есть у 32%. Чаще всего люди смотрят концерты и праздничные передачи или выбираются на природу. Запрос на местные концерты, ярмарки и спортивные события напоминает о старых советских шествиях, которые помнят старшие, и это важный сигнал: людям нужен повод собраться, а не только дата в календаре.
Выводов из одного опроса делать не стоит: выборка онлайновая, и это настроения активной аудитории, а не всей страны. Но тренд читается. День народного единства ищет себе форму, и, похоже, найдёт её не в официозе, а в кухне, дворе и местных событиях. Что для вас было бы настоящей традицией 4 ноября: пирог, ярмарка, семейный обед или что-то совсем другое?
@politnext
Политический расклад в Западном полушарии за последний год менялся дважды. 3 января 2026 года американские военные вошли в Каракас и вывезли Мадуро в Нью-Йорк — суд по обвинению в наркоторговле назначен на 1 июня 2027-го, а страной уже управляет его прежняя вице-президент, с которой в Вашингтоне разговаривают как с партнёром. В Аргентине у власти Милей, самый близкий к Трампу лидер региона, и Буэнос-Айрес открыто поддержал операцию против Мадуро. Оставалась Бразилия — крупнейшая экономика континента, где снова правит Лула, и Вашингтон хотел бы перетянуть её на свою сторону.
Тем показательнее то, что вышло из отгремевших президентских выборов. В воскресенье второй тур дал Луле 51,79% против 48,21% у Флавиу Болсонару — разрыв 4,43 миллиона голосов. Проигравший результат не признал, пообещал добиваться отмены выборов, а через несколько дней улетел в Майами, не выполнив решение Верховного суда сдать паспорта. Там он выложил письмо, где назвал себя «истинным избранным президентом Бразилии». Через минуты письмо было удалено, а вместо него появилось другое: он уже «лидер Бразилии» и возглавляет оппозицию из-за границы.
Аргумент у письма один: судья Верховного суда в день голосования продлил работу участков до семи вечера, и это якобы дало «математическую невозможность». Ответ избирательного суда — цифра: после пяти вечера посчитали 34 393 голоса, меньше процента разрыва.
Дальше от него отступили все. Глава «Либеральной партии» сказал, что письмо ему не понравилось. Губернатор Сан-Паулу, который вёл с ним кампанию, заявил, что результат надо уважать. Четыре партии, поддержавшие его во втором туре — среди них «Бразильский союз» и «Бразильское демократическое движение», — признали победу Лулы. Руководитель его собственного штаба сказал, что доказательств фальсификации нет. Публично результат не оспаривает больше никто из тех, кто его выдвигал.
Расчёт был на Вашингтон: с июля 2025 года он ввёл пятидесятипроцентную пошлину на бразильские товары, потом были санкции против судей Верховного суда, отзыв визы у посла, приём Флавиу в Белом доме. В решающий момент Трамп сказал, что выборы «выглядели мошенническими», и сразу добавил: «Я не управляю Бразилией, я управляю США. Мне нравится Лула». Въезд проигравшему он одобрил, признания не дал.
Причина провала не в Бразилии: внешняя поддержка не заменила внутреннюю организацию. Пошлина нанесла ущерб бразильскому агроэкспорту, а Лула получил повод говорить о вмешательстве в суверенитет и говорил об этом всю кампанию. В торговле с Бразилией у США профицит, и в Белом доме прямо говорят, что ради Болсонару этим не рискнут.
У Флавиу осталось одно требование: своим нужно выбрать союзника главой Сената, потому что глава Сената решает, начинать ли импичмент судьям Верховного суда. Но голосуют сенаторы в феврале, а место лидера бразильских правых уже занимает губернатор Сан-Паулу — тот, кто первым сказал, что результат надо уважать. У отца в 2022-м были армия, полиция и партия, и он всё равно потерял власть, а потом получил 27 лет. У сына остались фамилия и поддержка из Вашингтона. На выборах этого не хватает.
@politnext
Прямо сейчас в Варшаве полиция стоит внутри Конституционного трибунала. Председатель отстранён на месяц — судьёй, которую этот же трибунал судьёй не считает.
Сайт ведомства лежит, а в его аккаунте написано: «преступление государственного переворота». Президент развернул самолёт над Испанией и летит домой из Сенегала. Генпрокурор за один вечер внёс пять представлений о снятии иммунитета с судей. И всё это — формально на законных основаниях: трибунал в мае сам признал выбор этих судей неконституционным, а ЕСПЧ тогда же запретил мешать им работать. Две высшие инстанции говорят противоположное, поэтому незаконно сейчас всё: и вход полиции, и бездействие.
Кто что получил. Туск — работающий трибунал, первый за три года: без него законы висят непроверенными, а Брюсселю нечем закрыть старый счёт. Качиньский — улицу и готовый лозунг про полицейское государство.
Навроцкий — ловушку: отстранить президента нельзя, для статьи 145 нужны две трети Сейма и Сенат, которых у правительства нет, но можно сделать его вето бессмысленным. Полякам происходящее не нравится ни с одной стороны: 32,7% отвечают «не правы оба», 32% за президента, 27,8% за премьера.
Что будет. Третьего ноября соберётся общее собрание судей — и решит, кто руководит трибуналом и кого пускать к делам. Если оно подтвердит новое руководство, у Польши окажутся два трибунала: один с решениями, которые не признаёт президент, другой без права заседать. Каждый закон, прошедший через новый состав, уйдёт в спор о законности, любое дело с конституционной проверкой повиснет, а прокуратура тем временем пойдёт по иммунитетам и, вероятно, дойдёт до уголовных дел против Свенчковского.
Дальше выбор один: либо Варшава тянет двоевластие до следующих выборов, либо кто-то первым применит силу к другому институту — и тогда разговор пойдёт не о трибунале.
@politnext
Ещё год назад Россия продавала бензин и дизель. В августе в страну морем привезли 368 тыс. т нефтепродуктов — в семь раз больше июля и максимум с 2022 года. Из Южной Кореи — 112 тыс. т, треть всего объёма, больше только из Индии; часть рейсов шла перевалкой борт-борт у Йосу и в Джохорском проливе, чтобы не светить происхождение груза. Причина — дроны: к началу июля выпуск бензина упал до 65% от среднего потребления, простой первичных мощностей к 1 октября — 498 тыс. т в сутки. Экспорт бензина запрещён до 31 января 2027-го, дизеля — до 31 октября 2026-го, а вместо Евро-5 разрешили гнать Евро-2 и Евро-3.
Пока российские заводы стояли, продукт из российской нефти делали соседи. В Киргизии завод «Джунда» с августа перерабатывает наше сырьё: 100 тыс. т нефти до декабря, модернизация на $193 млн, планы нарастить переработку вчетверо. Киргизия за девять месяцев удвоила выпуск бензина и дизеля и уже получает ГСМ из Китая и Белоруссии.
Казахстан обещал Москве 50 тыс. т бензина в обмен на авиакеросин. Павлодарский и Атырауский заводы квоты не использовали вовсе, а единственный поставщик, «Конденсат», за квартал вывез 42,5 тыс. т при квоте 100 тыс. Завод работает на российской нефти, а его бензин уехал в Афганистан — с 4 до 10,7 тыс. т за месяц, плюс в Узбекистан и Таджикистан, дизель — в Киргизию. Сам Казахстан при этом продолжает брать наши нефтепродукты без пошлины: экономия за год — около 30 млрд тенге.
Китай снял сливки первым. В августе экспорт светлых нефтепродуктов вырос на 12,7%, чистый экспорт — на 89%, крэк-спред дошёл до $68 за баррель против $18 в среднем за прошлый год. Узбекистан за полгода увеличил ввоз бензина на 78%. А 1 октября Пекин сам запретил экспорт светлых нефтепродуктов: окно открылось на несколько месяцев и закрылось.
Счёт по рынкам уже изменился. Доля России в топливном импорте Таджикистана упала с 85% до 73% за девять месяцев: Душанбе запросил у Ирана 2,55 млн т нефти и нефтепродуктов и ведёт переговоры с Китаем. В Узбекистане по всему товарообороту Китай первый, Россия вторая.
Вывод неприятный. В дефиците выигрывает не тот, у кого нефть, а тот, у кого работает завод. Мы продали сырьё и купили продукт — та же модель, что в Африке, только на своём дворе. И союз не удержал: казахстанский бензин пошёл туда, где дороже, а не туда, где просили.
Когда заводы восстановятся, рынки сами не вернутся: Афганистан и Средняя Азия уже перестроили закупки. Вопрос к читателям: что дешевле — поднять переработку или каждый раз объяснять, почему топливо привезли из Кореи?
@politnext
Выплата 16,8 млрд рублей — событие не про деньги Alphabet, а про то, кто в итоге распоряжается активами. Принудить корпорацию в её домашней юрисдикции Россия не могла и не пыталась. Зато могла распорядиться тем, что лежало на её территории: 14,7 млрд списали приставы, ещё 2,1 млрд собрали с должников российской «дочки», и всё это ушло в счёт штрафов головной компании. Для Alphabet это 210 млн долларов — несколько часов глобальной работы. Суверенитет над интернетом устроен именно так: не заявлениями о цифровом суверенитете, а арестом того, что физически находится внутри контура, — счетов, серверов, выручки, бренда.
Россия здесь не изобретатель, а последователь. США годами добивались отделения американского TikTok от ByteDance и в январе 2026-го закрыли сделку: американские активы и данные ушли в совместное предприятие, половина — у консорциума инвесторов. Суд ЕС в июле 2026-го окончательно подтвердил штраф Google на 4,1 млрд евро по делу об Android — апелляция не помогла. Брюссель оштрафовал X на 120 млн евро по Digital Services Act, после чего платформа согласовала план исправлений и отчиталась о нём. Общее у кейсов одно: рычагом становится доступ к активам, аудитории или инфраструктуре, которую компания не может унести с собой. Отличие в цели: США меняли собственника по соображениям национальной безопасности, ЕС наказывал за нарушение общих правил конкуренции и контента, Россия обеспечивала взыскание штрафов, назначенных иностранной материнской компании, за счёт её местных активов.
Развилка для корпораций неприятная и теперь двухвариантная. Уйти — не значит защититься: Google свернула продажу рекламы в России в 2022 году, но активы остались, и через банкротство «дочки» их изъяли. Остаться — значит соблюдать: приземлять данные и представительства, платить оборотные штрафы, переделывать продукт под местные требования. Промежуточного режима — работать на рынке и не подчиняться — больше нет. Раньше корпорация торговалась с государством, теперь государство просто списывает. Цена такой модели обоюдная — страна получает контроль и работающий инструмент взыскания, но интернет распадается на регуляторные домены, и за это платит пользователь: доступностью сервисов, их качеством и скоростью обновлений.
Для России 16,8 млрд — не фискальное достижение, это 0,04% доходов бюджета. Достижение процедурное: обкатан и признан рабочим механизм банкротства иностранной «дочки» с передачей её массы в счёт государственных требований. Дальше вопрос не в том, заплатит ли Google снова, — а в том, кто следующий. Механизм одинаково применим к любому, у кого в стране есть активы, а штаб-квартира за границей: маркетплейсы, облачные провайдеры, банки, операторы связи. Пока такие активы есть, суверенизация остаётся дешёвой. Когда их нет — остаются ундециллионы на бумаге.
@politnext
22 октября Минюст США подал в федеральный суд Аляски иск с требованием запретить заверение результатов сенатских выборов 3 ноября. Ответчики — штат, директор избирательной комиссии Кэрол Бичер, участковые избиркомы и комиссия по пересчёту. Текст просит признать незаконным и не допустить заверения любого результата, «загрязнённого» присутствием в бюллетене Даниэла Дж. Салливана. В пятницу Трамп сказал, что подать иск велел он.
В бюллетене два Салливана. Дэн Салливан — республиканский сенатор с 2015 года, идёт на переизбрание, соперница — демократка Мэри Пелтола, гонка близкая. 29 мая документы подал Даниэл Дж. Салливан: тоже республиканец, раньше не баллотировался ни разу. 15 июня директор избирательной комиссии установила, что документы поданы с целью запутать избирателей и подорвать честность бюллетеня. Верховный суд штата имя не убрал.
Дальше Минюст применил норму о защите избирательного процесса (52 U.S.C. § 20510): у генпрокурора есть право на гражданский иск, если штат процесс не защищает. Дело 3:26-cv-00376 зарегистрировано 22 октября, слушание не назначено, до дня голосования от штата ничего не требуется.
Арифметика объясняет выбор инструмента. Сенат решается в двух-трёх штатах с разрывом в один-два пункта, Аляска среди них. Иск не мешает никому голосовать. Он оставляет федеральному суду возможность не дать подписать сертификат, то есть работает против результата, которого ещё нет.
Мы писали 22 сентября: санкции стали законом, снимать их будет Конгресс, который президенту не подчиняется, а обещание, которое нельзя исполнить, на переговорах не стоит ничего. За месяц к этому добавилось одно: результат неподчиняющегося Конгресса можно не признать.
Днём позже, 23 октября, на Южном газоне, Трамп описал работу с демократическим Конгрессом: «Я ветирую всё. Потом демократы приходят и хотят договориться». И порядок: «вето, вето, вето, а потом они придут и спросят, как это сделать».
Одобрение Трампа — 33% по замерам WP, ABC и Ipsos, дженерик-балл AARP — 49 против 46 в пользу демократов. За спиной иранская кампания: 239-й день, 38 млрд долларов и три резолюции Палаты о прекращении войны, которые ход не изменили.
Десять дней до голосования. Комиссия по пересчёту на Аляске работает до шестнадцати дней после выборов, то есть до 19 ноября. Дата слушания по иску не назначена, и это первое, что стоит проверить: до 3 ноября суд будет говорить о бюллетене, после — о мандате.
@politnext
Коллеги подняли интересную тему: ИИ начал учиться сам у себя, и люди ему, похоже, уже не очень нужны. Мы о том, куда это ведёт, писали ещё в феврале — о сценарии, где ИИ разбирает экономику. Теперь о том, что дальше: что будет, когда учиться начнёт отечественный, суверенный ИИ.
Сначала про железо. Любая приличная нейросеть обучается на тысячах графических ускорителей, которые в стране не производятся, а под санкциями привозятся по серым схемам и стоят в разы дороже. Импортозамещение здесь догоняет не быстро, а совсем: пока дорабатываешь один чип, мировые модели успевают перейти на следующий. Получается гонка, в которой мы бежим не по той дистанции.
Потом данные. Нейросеть — это то, что она прочитала. Российскую модель предполагается кормить отечественным сегментом сети, а он устроен по принципу «не высовываться». Картина мира у такого ИИ получится соответствующая: он будет знать, что всё стабильно, а за границей одни враги. Для одних это беда, для других — прямо готовый чиновник.
Кадры — третий вызов, и самый смешной. Людей, которые умеют обучать нейросети, страна растила лет пятнадцать, а они, по иронии, оказались самыми мобильными гражданами. Те, кто мог уехать, уехали; те, кто остался, заняты госзаказом и оборонкой, и свободного специалиста, который возьмётся за «что-нибудь для науки», в стране почти не осталось. Суверенный ИИ будут строить те же руки, что строили суверенный интернет, — результат мы уже видели.
И только потом главный вопрос: зачем. В мире нейросети заменяют рутинный труд и ускоряют разработку лекарств. У нас первые массовые внедрения — распознавание лиц, цифровые профили, «умные» штрафы: контроль осваивает новую технологию быстрее, чем производство. Пока искусственный интеллект занят тем, чтобы смотреть на нас, а не работать за нас, каждое заявление о технологическом рывке означает одно: рывок делается в сторону камер.
Осталось дождаться, когда нейросеть начнут внедрять в госуправление всерьёз. Сначала для имитации бурной деятельности, потом для замены «лишних» людей — тех же пенсионеров, учителей и врачей, о которых мы писали. И, возможно, первый по-настоящему суверенный ИИ — это не модель, а структура, которая уже давно имитирует работу, ничего не производя. У неё перед нами большое преимущество: ей не нужно отдыхать, есть и задавать неудобные вопросы.
@politnext