10033
Канал про бизнес, экономику и иногда про то, что происходит в мире. На странице https://sponsr.ru/mysli_vsluh/ мои статьи и подкасты.
В июне потребительские цены в США снизились впервые за шесть лет, а ключевой показатель базовой инфляции практически не изменился, что несколько ослабило давление на ФРС в плане повышения процентных ставок.
bloomberg.com
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
За две волны интервенций в 2024 году Япония потратила на валютном рынке 15,3 трлн. долл. А с конца апреля по конец мая 2026 года - еще рекордные 11,7 трлн. иен, около 73 млрд. долл., чтобы остановить падение иены.
На фоне этой интервенции официальные резервы в мае сократились сразу на 77,1 млрд. долл., до 1,3 трлн. долл. К концу июня они снизились ещё до 1,28 трлн. долл. То есть, последнего мешка с долларами японцы пока не доедают. Резервы все еще гигантские. Но направление движения изменилось принципиально.
Раньше государство покупало доллары, чтобы иена не укреплялась слишком сильно. Теперь оно продает долларовые активы, чтобы иена не падала слишком быстро. В принципе, звучит достаточно здраво. Главное - не спрашивать, зачем предыдущие тридцать лет создавались условия для противоположного движения капитала.
И вот теперь кульминация. Министр финансов призывает крупнейший государственный пенсионный фонд GPIF и другие пенсионные структуры увеличить вложения в японские активы. У одного только GPIF почти 294 трлн. иен под управлением, из которых около 931 млрд. долл. находятся в иностранных активах, включая 232 млрд. долл. американских казначейских облигаций.
То есть после десятилетий, в течение которых японский капитал приучали искать доходность по всему миру, власти внезапно обнаружили, что его неплохо было бы вернуть домой.
Как всегда, все произошло внезапно. Сначала мы делаем, хоть и с благой целью простимулировать экономику, внутреннюю доходность почти нулевой. Затем отправляем пенсионные деньги за рубеж. Затем получаем рекордную внешнюю инвестиционную позицию. Затем доходы от нее оставляем за рубежом. Затем теряем торговый профицит. Затем продаем долларовые резервы, чтобы спасти иену. А затем вводим инвестиционный патриотизм программу возвращения капитала в японские активы.
Поэтому классический керри-трейд, конечно, существует. Хедж-фонды действительно занимают дешевые иены, покупают более доходные активы, а при развороте позиций могут вызвать резкий скачок японской валюты. Но это лишь пена на поверхности гораздо более мощного потока.
Настоящий японский керри-трейд длится не пару кварталов и заключается не только в покупке американских казначейских облигаций за заемные деньги. Он заключается в том, что Япония несколько десятилетий создавала условия, при которых собственным сбережениям было естественнее искать доходность за пределами страны. Точнее не создавала и не могла создать выход из экономической депрессии, который бы стимулировал к обратному.
Стимулировать собирались японскую экономику. Простимулировали глобальный спрос на активы со стороны японского капитала.Короче говоря, японский керри-трейд - это не просто когда хедж-фонд берет дешевые иены и покупает Америку. Это когда Япония тридцать лет предоставляет дешевые деньги собственному капиталу, чтобы тот вкладывал в Японию, а он покупал остальной мир. А потом начинает продавать часть этого мира, чтобы спасти иену.
Кто бы мог подумать.
@moi_misli_vslukh
Кажется, я наконец понял, что меня раздражает в бесконечных разговорах о японском керри-трейде. Обычно нам показывают нехитрый финансовый мультик, когда злой хедж-фонд эффективный участник рынка занимает иены почти бесплатно, меняет их на доллары, покупает американские облигации и кладет разницу в карман.
Формально все верно. Классический керри-трейд именно так и устроен - занять в валюте с низкой ставкой и вложить в валюту или актив с более высокой доходностью. Но объяснять этим тридцатилетнюю историю японского капитала и слабости иены - это примерно как объяснять весь алкоголизм в стране деятельностью одного бармена.
Настоящий японский керри-трейд гораздо масштабнее. Это керри-трейд не отдельных фондов, а в значительной степени самой Японии против собственной экономики.
После того как японский пузырь лопнул в начале 1990-х, Банк Японии начал резко снижать ставку. В июле 1991 года ставка ЦБ составляла 6%, к сентябрю 1995-го ее опустили до 0,5%, а в феврале 1999 года официально началась политика нулевой ставки.
Потом были короткие попытки из нее выйти, количественное смягчение, отрицательные ставки и прочие способы сообщить капиталу, что внутри Японии от него ждут патриотизма и инвестиций.
Предполагалось, что дешевые деньги пойдут в японские предприятия, технологии, заводы и экономический рост. Капитал инструкцию прочитал, но немного выборочно. Часть про «деньги будут дешевыми» он понял прекрасно. А часть про «вкладывать надо внутри Японии» почему-то пропустил, посмотрев на экономическую депрессию в стране (которая длится до сих пор) и отправился туда, где были доходность, растущее население и более убедительные перспективы.
Не то чтобы в Японии вообще никто ничего не строил. Экономическая статистика за слово «никто» обычно бьет по рукам. Но внутренних инвестиций оказалось явно недостаточно относительно огромного объема японских сбережений.
И это теперь фактически признает сама премьер-министр. Она, конечно, не сказала дословно «капитал бежит из Японии». Политики редко произносят фразы, после которых торги доллар-иена надо немедленно закрывать. В февральской программной речи она сказала, что Японии чрезвычайно не хватает «вложения капитала - то есть внутренних инвестиций», и отдельно пообещала покончить с многолетней недоинвестированностью.
Перевод с дипломатического японского на обычный русский примерно такой - денег в стране много, но вкладывать достаточную их часть в саму страну почему-то никто не торопится. А куда еще инвестировать, если не внутрь? Часть можно десятилетиями держать в депозитах и государственных облигациях. Но огромная часть, совершенно верно, отправилась наружу.
На конец 2025 года японским резидентам принадлежали зарубежные активы на 1805,6 трлн. иен. Внешние обязательства составляли 1243,9 трлн. иен, а чистая международная инвестиционная позиция достигла 561,75 трлн. иен, или примерно 3,5 трлн. долл. Одних иностранных портфельных активов накоплено на 768,7 трлн. иен, прямых зарубежных инвестиций еще на 384,5 трлн. иен.
Причем из чистой внешней позиции в 561,75 трлн. иен на центральный банк и государство приходится всего 13,3 трлн. иен. Остальные 548,45 трлн. иен принадлежат другим секторам, прежде всего финансовым организациям. То есть это не иностранные хедж-фонды унесли Японию в мешке. Это японские страховые компании, пенсионные фонды, банки, корпорации и прочие владельцы капитала десятилетиями строили себе вторую экономику за пределами Японии.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
#мятежныйпознавательный
В России станет больше комаров и переносимых ими инфекций из-за изменения климата, предупреждают биологи. Среди таких заболеваний — лихорадка Западного Нила, малярия, денге, вирус Зика, дирофиляриоз и туляремия.
Вспомнил давеча 1984 Оруэлла. Некоторым кажется, что это про тоталитарный коммунистический СССР, но на самом деле Оруэлл писал-таки про родную Британию.
Великобритания десятилетиями продавалась миру как один из образцов свободы, демократии и экономического либерализма с красивой традицией монархии.
Но за красивыми лозунгами сейчас все отчетливее проступает другая картина - свобода разрешена лишь до тех пор, пока она не угрожает сложившейся системе власти.
Когда же человек выходит за границы допустимого, либеральная обложка быстро сменяется цензурой, запугиванием и репрессиями.
Это либеральный тоталитаризм, где «либеральность» - не про свободу. Причем не тоталитаризм старого типа с портретом вождя на каждой стене, а более современная модель - формально существуют выборы, партии и независимые институты, но реальный политический выбор сводится к конкуренции нескольких групп одной и той же элиты.
Двухпартийная система нужна не для представительства разных интересов, а для гарантированной смены вывесок без смены курса. Все ключевые игроки свои, поэтому сама архитектура власти остается неприкосновенной.
Для этой системы Британия важна не как страна, не как национальная экономика и не как общество с собственной историей и интересами. Она важна прежде всего как территория, на которой расположен Лондонский Сити - один из важнейших оплотов мировой финансовой сети, через который проходят потоки денег, влияния и политической власти. Капитал здесь зарабатывается не только внутри Британии, а власть распространяется далеко за ее границы.
Именно поэтому интересы обычного населения оказываются второстепенными. Люди должны быть зависимыми, запуганными и лишенными возможности влиять на происходящее. Национальную экономику (мне послышалось кто-то сказал «Евросоюз»?) необходимо ослабить настолько, чтобы исчезли самостоятельные экономические элиты, связанные со страной, ее промышленностью и ее рабочими местами.
Закрытие электростанций, рост стоимости энергии, уничтожение производственной базы и превращение промышленности в заведомо невыгодное занятие выглядят не как случайные ошибки, а как последовательное устранение любой силы, способной проводить независимую национальную политику.
Страна, которая производит собственную энергию, развивает промышленность и имеет сильный предпринимательский класс, способна сопротивляться наднациональным финансовым силам. Страна, зависящая от импорта, кредитов, биржевых потоков и решений наднациональных структур, становится удобной административной оболочкой для глобальной сети.
Населению при этом оставляют налоги, долги, дефицит инфраструктуры и бесконечные нравоучения о том, что дальнейшее ухудшение жизни необходимо ради очередной великой цели.
Поэтому бессмысленно думать, что физическое уничтожение Лондона или любой другой столицы в Европе решило бы наши проблемы в военно-политическом поле. Национальную экономику можно ослабить или уничтожить, но сама сетевая структура капитала и власти способна перемещаться, перераспределять активы и создавать новые центры.
Национальную Британию, ее промышленность и экономическую самостоятельность эти элиты уже очевидно списали, судя по происходящим миграционным потокам и назначениям. Но людей они рассматривают не как граждан, а как ресурс, а территорию - как площадку для обслуживания системы, которая мыслит себя не британской, а глобальной.
@moi_misli_vslukh
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
Самое интересное начинается дальше. Было бы полбеды, если бы плохой автокредит тихо умер на балансе выдавшего его банка. Но американский финансовый гений так не работает.
Кредиты собирают в пулы, пакуют в ABS, режут на транши и продают всем желающим от пенсионных фондов до хедж-фондов и фондов private credit. Верхние куски объявляются почти железобетонными, нижние дают повышенную доходность. Все как с ипотекой перед 2008-м.
Потому что повышенная доходность, как известно, возникает не из повышенного риска, а из особой духовности управляющего.
И вот здесь появляются наши любимые грязные империалистические свиньи из финансового сектора США, которые снова изобрели способ взять тысячи сомнительных обязательств, смешать их, присвоить конструкции солидную аббревиатуру и назвать это диверсифицированным продуктом.
В 2008 году на коробке было написано MBS, CDO, CDS, теперь все больше ABS и private credit. Упаковка новая, содержимое до боли знакомое.
Фонды частного кредита при этом часто покупают более рискованные части таких бумаг еще и с плечом. Пока платежи идут, все прекрасно - доходность повышенная, бонусы начислены, презентации рассказывают о некоррелированном активе.
Но если просрочка продолжает расти, сначала съедается защита младших траншей, потом падает стоимость залога, возникают требования довнести обеспечение и начинается распродажа активов. Продажа снижает цены, снижение цен создает новые убытки, новые убытки вызывают новые продажи.
Рыночек, так сказать, сам себя оздоравливает путем последовательной ампутации конечностей.
Механика, повторюсь, очень похожа на 2008 год, только потенциальная проблема шире. Тогда центр конструкции находился в жилье, а сейчас слабые долги размазаны по автомобилям, картам, студенческим займам и менее прозрачному частному кредиту бизнесов.
Поэтому увидеть точку разрыва сложнее. Не потому, что риска нет, а потому, что он сидит сразу в нескольких местах и до последнего выглядит как набор отдельных, вполне управляемых неприятностей.
А дальше все упирается в обращение кредита. Потребитель перестает платить и сокращает расходы, фонды фиксируют убытки и продают активы, кредиторы ужесточают условия, новых денег в системе становится меньше, дефолтов больше. Замкнутый круг получается не хуже прошлого раза, просто теперь он нарисован более сложной схемой и спрятан за словами «частный рынок» и «структурированный продукт».
Это, естественно, не означает, что завтра утром все рухнет строго по расписанию. Финансовая система умеет долго делать вид, что проблемы нет, особенно когда рядом ФРС с печатным станком и государство с дефицитом бюджета.
Но сам фитиль уже горит в ежемесячных платежах обычных заемщиков. А кризис, как показывает практика, начинается не тогда, когда о нем объявляют по телевизору, а тогда, когда внезапно выясняется, что активов много, а покупателей и ликвидности почему-то нет.
@moi_misli_vslukh
Внезапно розничные инвесторы поняли, что их развели. Нашего ЦБ им не хватает с идеями перед IPO проверять, не являются ли цифры нарисованными.
Но это бы не помогло, потому что кроме SpaceX, которому проспект эмиссии писал Grok, все «оценщики» пользуются ИИ и он бы им все выводы наверняка подтвердил.
Но проблема не в разводе как таковом, а в том, что сейчас на рынке не просто «глупые», а прямо «тупые» деньги. Они не читают проспекты эмиссии, они не перепроверяют данные, они просто играют в казино. Даже не понимая, что они покупают. Тому пример - регулярные покупки на новостях одних компаний акций других с похожими биржевыми тикерами. Век идиократии, как называет текущий период коллега Белов. В простонародии «Лох не мамонт, он не вымрет».
@moi_misli_vslukh
Чиновники и госслужащие заняли второе место в России среди самых выгоревших работников — исследование. 18% госслужащих постоянно живут с истощением из-за понимания, что в России ничего нельзя изменить. «Часто человек приходит с идеей что-то изменить, а через год понимает: его труд не имеет видимого эффекта», — считают аналитики. Выгорание — проблема высокоинтеллектуальных профессий, и чиновники страдают чуть ли не больше всех.
По бензину и дизелю не все так однозначно, как может показаться. Из-за повреждений установок первичной переработки общая картина в секторе бензина и дизеля разделилась.
Главная проблема сейчас сосредоточена в сегменте бензина. Исторически этот рынок работал, обеспечивая внутренние нужды и отправляя на экспорт лишь символические объемы.
До кризиса НПЗ производили около 3,4 миллиона тонн бензина в месяц при пиковом летнем потреблении в 3,2 миллиона тонн. Сейчас же из-за остановок заводов ежемесячный выпуск упал до 2,4 миллиона тонн, в то время как разгар сезона отпусков поднял спрос до 3,6 миллиона тонн.
В итоге на рынке образовалась чистая ежемесячная дыра размером более миллиона тонн, которую приходится экстренно закрывать полным запретом экспорта, распаковкой государственных резервов, переходом на стандарты Евро-3 и импортом из Беларуси и Индии.
Ситуация с дизельным топливом принципиально отличается, и здесь речь идет скорее о превентивном контроле, а не о физической нехватке. Россия традиционно производила дизеля в два раза больше, чем потребляла сама, являясь его крупнейшим мировым экспортером.
В нормальных условиях НПЗ выдавали около 7 миллионов тонн дизеля в месяц, из которых почти 3,6 миллиона тонн уходило на экспорт. На фоне текущих проблем производство дизеля тоже просело до 5,2 миллиона тонн, а внутреннее потребление из-за старта уборочной кампании выросло до 3,9 миллиона тонн.
Чисто математически в стране все равно остается излишек примерно в 1,3 миллиона тонн. Однако то ли из-за логистических сбоев и локальных дефицитов на региональных нефтебазах, то ли из-за того, что кто-то прижимает дизелек правительство решило ввести тотальный запрет на экспорт дизеля для всех участников рынка.
Таким образом, если по бензину Россия сейчас экстренно ищет любые объемы на стороне, то по дизелю все свободные излишки просто принудительно заперты внутри страны, чтобы гарантированно обеспечить аграриев и остановить рост биржевых цен.
Отсюда вопрос. Шойгу, где снаряды? Почему дизель на бирже стоит по 120 тыс. рублей за тонну на базисе погружено на машину?
@moi_misli_vslukh
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
И вот здесь появляется ИИ. Не как умный чат, который пишет письма и рисует картинки, а как возможный (и это большое «если») главный дефляционный инструмент следующего цикла. Может показаться, что я считаю ИИ пустышкой, но это не так. ИИ - это прекрасный инструмент.
Мы уже говорили о том, что главная проблема ИИ - это отсутствие масштабного внедрения, когда ИИ забирает на себя часть процессов, а не просто пишет документы или ищет данные. И вот как раз такое практическое использование, когда он не заменит работника, а сделает его гораздо более производительным, будет поступательно происходить в течение ближайших 20 лет как минимум.
Оттого и возникает финансовый пузырь - практическая полезность в денежном эквиваленте пока что не окупает вложения.
Предыдущая дефляционная модель снижала стоимость труда географически. Работу переносили туда, где человек был дешевле. Поэтому если предположить, что новая модель новая модель - это ИИ, то она должна повышать производительность технологически - уменьшать количество человеческого труда в каждой единице продукта.
Предельная стоимость дополнительной операции должна стать очень низкой, чтобы это имело смысл. Не нулевой, конечно, электричество и видеокарты пока не отменили. Но несравнимой со стоимостью еще одного специалиста.
Но важнее даже не офисная работа. ИИ должен управлять сложными цепочками поставок, прогнозировать спрос, оптимизировать складские остатки, загрузку транспорта и энергопотребление. Там, где человек видит огромный зоопарк из таблиц, подрядчиков и постоянно меняющихся вводных, модель должна находить потери и узкие места в реальном времени.
В сочетании с робототехникой это меняет и промышленность. Если завод обслуживают не десятки тысяч работников, а автоматические линии, роботы и небольшая команда инженеров, производство можно возвращать в развитые страны без полного возврата к их стоимости труда. То есть, ИИ и роботы должны сделать внутри машины то, что глобализация раньше делала через Китай. Но есть нюанс.
Чтобы построить эту дефляционную машину, сначала придется пережить очень инфляционный инвестиционный цикл. Нужны дата-центры, электростанции, сети, подстанции, чипы, медь, охлаждение, роботы и новые заводы. Все это требует триллионов долларов и конкурирует за те же самые дефицитные ресурсы.
Поэтому на этапе строительства ИИ не снижает инфляцию, а, наоборот, разгонятет спрос на энергию, металлы, оборудование и строительные мощности. Дефляционным он станет потом - когда инфраструктура уже построена, а стоимость дополнительной единицы вычислений и автоматизированного труда начнет устойчиво снижаться.
Собственно говоря, поэтому нынешний ИИ-бум может одновременно быть и инфраструктурной революцией, и финансовым пузырем. Одно другому совершенно не мешает. Железные дороги тоже меняли экономику, но это не спасало всех инвесторов в железные дороги.
Если технологический цикл действительно даст резкий рост производительности, мировая экономика со временем снова получит избыток предложения. Товары и услуги начнут дешеветь относительно денежной массы, а центробанки опять смогут печатать деньги без разгона инфляции.
Не потому, что они станут умнее или найдут новую методичку. Просто производство снова станет достаточно дешевым, чтобы поглощать свежие деньги. В общем, старая дефляционная машина состояла из Китая, глобальных цепочек и дешевого труда и ее демонтировали. Новая, в очень большой теории, может состоять из ИИ, робототехники, автоматизированной логистики и избыточной генерации. Но она пока только строится и не факт что построится.
А до тех пор мир будет платить премию за безопасность, автономность, резервные мощности, физические ресурсы и право не зависеть от чужого политического решения. Материальные активы будут важнее, а страны-посредниеи и владельцы дефицитного сырья будут получать свою ренту.
@moi_misli_vslukh
«Дешевые деньги вернутся только тогда, когда дешевым снова станет производство» — (с) Неизвестный автор.
Попробуем еще раз разобраться, что сейчас происходит с мировой экономикой. Потому что объяснять все очередным всплеском цен на нефть, ковидом, войнами или жадностью бизнеса уже надоело. Системно нужно подойти!
Очевидно, что в последние годы мы наблюдаем не временный инфляционный эпизод перегрева спроса, который можно переждать, задрав ставку. Меняется сама структура и режим. Последние 25-30 лет перед кризисом 2008 года мир жил внутри большого дефляционного механизма. И вот уже 18 лет как этот механизм перебирают на ходу.
Логика здесь достаточно простая. Когда старая экономическая конструкция ломается, а новая еще не построена, все становится дороже. Нужно переносить заводы, дублировать поставщиков, заново строить энергетику, склады, порты и логистические маршруты. На этапе перестройки система неизбежно становится менее эффективной.
Потом, когда все построено, настроено и оптимизировано, издержки начинают снижаться. Но мы сейчас пока не в этом «потом». Мы в дорогой середине процесса.
Ближайшая историческая аналогия - 1970-е. Аналогия, как обычно, ложная, но полезная. Тогда развалилась Бреттон-Вудская система, произошли нефтяные шоки, резко выросла себестоимость почти всего, а экономика получила стагфляцию. Ответ на этот кризис мир нашел уже в 1980-2008-м годах и этим ответом стала глобализация.
Китай, страны бывшего соцблока и другие развивающиеся экономики включились в мировую торговлю и создали гигантский резерв дешевой рабочей силы. Все, что можно было вынести в страну с более низкой зарплатой, постепенно вынесли. Производственные издержки снижались, товары дешевели, конкуренция росла.
Причем эта конструкция хорошо проявила себя уже после 2008 года. Западные ЦБ печатали триллионы долларов, но деньги в значительной степени уходили не в потребление товаров, услуг, бензина и пр., а в акции, облигации и недвижимость. Глобализация работала как система охлаждения для печатного станка - финансовые активы раздувались, а потребительская инфляция долго оставалась относительно низкой, даже с учетом статистических искажений.
В общем, дешевый китайский труд позволял западным ЦБ делать то, что без него быстро закончилось бы ростом цен. Но аттракцион закончился. Причем закончился не случайно. Нынешний рост издержек - это во многом результат осознанного политического выбора. Надежность поставок и национальная безопасность стала важнее минимальной цены.
Компании переносят производство из Китая в дружественные страны или обратно домой. Но завод, построенный в Китае двадцать лет назад, уже существует и давно окупился. Новый завод в США, Европе, Индии или Мексике сначала надо построить, подключить к энергии, обеспечить сырьем, людьми и логистикой. И все это кто-то должен оплатить.
То же самое с энергетическим переходом. Возможно, через двадцать лет, когда те же ВИЭ и накопители энергии удешевятся новая энергетическая система действительно окажется дешевле и устойчивее. Но на этапе строительства она требует огромных вложений в генерацию, сети, накопители, резервные мощности и сырье и остается операционно неэффективной.
Сейчас мир платит одновременно за старую энергетику, которую еще нельзя отключить, и за новую, которая пока не может полноценно ее заменить.
Ну и демография. Эпоха бесконечного притока сверхдешевого азиатского труда тоже заканчивается. Население стареет, зарплаты растут, а очередного Китая с готовой инфраструктурой и сотнями миллионов дисциплинированных работников что-то не видно.
Поэтому при любой крупной денежной эмиссии теперь намного быстрее развивается инфляция, потому что она финансирует выросшие издержки. Базовая стоимость энергии, металлов, логистики и труда уже высокая, а предложение нельзя быстро увеличить.
ЦБ в ответ держат ставки высокими и охлаждают спрос. То есть структурно дорогое предложение лечат тем, что делают покупателя беднее.
Методика проверенная, но не соответствует реальности.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
Мне кажется, что реформы Уорша не про попытку возвращения к старым принципам.
Председатель Федеральной резервной системы Кевин Уорш привлек широкую и интеллектуально разнообразную группу экономистов и бывших руководителей центральных банков для руководства пятью целевыми группами, которые он создает для анализа деятельности Центрального банка США, охватывая технические вопросы, такие как управление его балансом, а также перспективные вопросы, такие как влияние искусственного интеллекта.
Уорш объявил о создании целевых групп на пресс-конференции после своего первого политического совещания в качестве главы ФРС 16-17 июня.
Центральный банк в четверг назвал лидеров этих групп, которые "будут действовать независимо, с мандатом следить за доказательствами, предоставлять откровенную обратную связь и делать строгие выводы для Федерального комитета по открытым рынкам", - говорится в заявлении ФРС.
Судя по сегодняшним событиям моя сказка на ночь снова стала актуальна.
США расширили масштаб ударов по Ирану, атаковав радары и средства ПВО, утверждает Axios.
...
Взрывы прогремели в городе Джаск и на острове Абу-Муса в Персидском заливе.
...
Танкерное судоходство через Ормузский пролив фактически остановилось - Rystad Energy - ТАСС
...
Иранский военный источник: Все базы, которые были источником атак на юге страны или оказывали им поддержку, будут атакованы без исключения с использованием массированного огня ракет и беспилотников
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
А вот если смотреть на историю Oracle, то там все становится еще веселее. OpenAI, по сообщениям СМИ, подписала с Oracle контракт примерно на 300 млрд долл. вычислительных мощностей за пять лет. То есть около 60 млрд долл. в год. По сути, Oracle строит гигантскую инфраструктуру, чтобы один клиент мог арендовать вычисления за много денег.
Для Oracle это выглядит одновременно как рывок в облака и как финансовое самоубийство с хорошим PR-сопровождением. Потому что если раньше Oracle была компанией с хорошей маржой, то теперь она в значительной степени превращается в девелопера, оператора и компанию финансирующую постройке дата-центров под одного суперклиента. Можно говорить рынку, что Oracle наконец-то стала настоящим ИИ-игроком, а не просто старым поставщиком баз данных, который внезапно обнаружил, что вокруг уже двадцать лет как есть куча конкурентов.
Но экономически это очень странная история. Потому что если контракт с OpenAI дает 60 млрд долл. выручки в год, то Oracle должна сначала построить или профинансировать железо, энергетику, помещения, подключения, купить или получить видеокарты, нанять людей и все это еще поддерживать. А видеокарты - это не электростанция и не труба. Это не актив, который можно поставить и спокойно амортизировать 30 лет, рассказывая инвесторам про надежный инфраструктурный поток. Это железо, которое через 5-6 лет нужно менять, а может быть и раньше, если новая архитектура даст кратный выигрыш по цене вычислений.
Поэтому продать вычислительный актив вместе с видеокартами намного сложнее, чем продать powered shell. На бумаге все красиво - если 7 ГВт дают условные 90-100 млрд долл. выручки от вычислений в год, а EBITDA 50-60 млрд, то при 8-12 EBITDA можно нарисовать оценку 400-700 млрд долл. В презентации это выглядит прекрасно. Особенно если рядом поставить слово ИИ, график роста токенов и фотографию Сэма Альтмана в черной футболке, задумчиво смотрящего в будущее.
Но нормальный инвестор задаст вопрос, кто будет менять видеокарты и за чей счет.
Если весь парк GPU и серверов стоит 250-300 млрд долл. и живет экономически 5-6 лет, то ежегодный поддерживающий капекс на обновление может выйти в 40-60 млрд долл. Если цикл окажется короче или новые поколения начнут быстрее убивать старые, то это уже 60-70 млрд долл. в год. То есть покупатель не просто покупает денежный поток. Он покупает обязательство регулярно выкидывать десятки миллиардов долларов, чтобы его инфраструктурный актив не превратился в музей раннего палеолита ИИ с красивым, но бесполезным железом.
И вот поэтому мне кажется, что самый понятный ход для OpenAI и партнеров - это продавать не видеокарты, а коробку с энергетикой. Powered shell можно продать как инфраструктуру. Видеокарты лучше оставить себе, потому что именно на них создается продукт, маржа и контроль над клиентом. В таком случае OpenAI может вытащить из продажи дата-центрового актива сотни миллиардов, а сама дальше платить аренду за коробку с энергией и холодом и финансировать обновление GPU из своей операционной прибыли.
То есть схема может быть такой. На этапе хайпа и дефицита мощностей они строят огромную инфраструктуру. Потом отделяют скучную часть (земля, электричество, охлаждение, коробка) и продают ее фондам под низкий капрейт, потому что арендатор надежный, спрос структурный, ИИ это новая нефть, а пенсам длинные денежные поток. Себе же они оставляют технологическую часть, где есть апсайд, но есть постоянное обновление железа.
Собственно, это и есть финансовая магия. Построить актив за одни деньги, подписать с самим собой или с дружественным облачным партнером долгосрочный контракт, а потом продать этот поток по мультипликатору как будто это инфраструктурная облигация (отбив затраты), а не ставка на то, что люди и корпорации будут готовы платить за токены столько, сколько нужно для окупаемости всей этой красоты.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
Чуть не забыл. Clarity Act задерживается. До 4 июля как хотели не приняли, теперь следующий дедлайн 7 августа. Если до 7 августа не примут, то перенесут на осень или еще дальше. Но осталась сущая мелочь - добить вопросы по, как ни странно, этике и прочие технические вещи.
Вообще, все опять парадоксально откладывается на август. Сакральный месяц, месяц потрясений и разворотов.
@moi_misli_vslukh
ЮАР решила создать стратегический нефтяной резерв на 60 дней потребления - около 36 млн баррелей. Импортеров и оптовиков хотят отдельно обязать держать нефти еще на 21 день. Получится 48,6 млн баррелей, или 81 день. После проблем с Ормузом в ЮАР внезапно выяснили, что нефть полезно не только покупать, но иногда и хранить.
Собствено именно так резервы и появляются. После эмбарго 1973-1974 годов американцы постояли в очередях на заправках, подумали о вечном и в декабре 1975 года создали свой стратрезерв. То есть, развитые страны не были изначально умнее - их просто раньше и достаточно больно ударили по кошельку.
Сейчас похожая история у тех стран, которые с тех пор стали побогаче. До кризиса через Ормуз проходило около 20 млн баррелей в сутки, примерно пятая часть мирового потребления. Причем 74% сырой нефти и конденсата оттуда шло в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Особенно убедительно мысль о создании резераов поняли в Азии.
МЭА в марте согласовало крупнейшее в истории высвобождение на 400 млн баррелей. Цифра выглядит гигантской, пока не поделить ее на потребление. Это около 20 дней нормального потока через Ормуз и менее 4 дней мирового спроса. Резерв однозначно не заменяет поставки. Он покупает время, чтобы экономика не встала раньше, чем политики перестанут делать вид, что все идет по плану.
Кстати, фраза «мировые запасы превышают 3 млн баррелей» в новости - очевидная потеря трех нулей. Три миллиона баррелей миру хватило бы примерно на 42 минуты. Очень стратегический резерв - можно пережить обеденный перерыв.
Почему Япония чувствовала себя спокойнее, понятно. На конец 2025 года у нее было 263 млн баррелей государственного резерва и около 220 млн обязательных запасов компаний. В марте совокупное покрытие оценивалось в 254 дня. Правда с вклбчая технологический минимум, как мы уже говорили. У Китая было почти 1,4 млрд баррелей, у Индии государственная стратегическая часть около 21 млн. Разница между «дорого хранить» и «дорого не хранить» стала нагляднее.
Это я все к чему. Следующая волна строительства резервов пойдет не в США, Японии или Европе - там системы уже существуют, их надо будет восполнять на те самые высвобождающиеся сейчас резервы МЭА. Главными покупателями в резервы точно станут Индия, Индонезия, ЮАР, Филиппины, Малайзия и Вьетнам. Индия уже одобрила новый объект примерно на 13 млн баррелей, хотя это пока скорее разминка.
Разумный норматив для зависимой от импорта страны - 60-90 дней чистого импорта. Необязательно покупать все государству - 30-45 дней можно держать на его балансе и еще 30-45 дней обязать хранить импортеров. Странам со слабой нефтепереработкой нужно больше дизеля, бензина и авиатоплива, а не цистерн сырой нефти. Поэтому предложение ЮАР держать 70% резерва в сырье выглядит странно - страна потеряла около половины перерабатывающих мощностей. Это как создать стратегический запас муки после продажи половины печей.
По оценкам, новые программы могут потребовать около 500 млн баррелей, а еще примерно 400 млн придётся вернуть в резервы МЭА. При нефти по 70-80 долл и наземных хранилищах стоимостью 15-18 долл на баррель первые 500 млн обойдутся примерно в 43-50 млрд долл. Богатые и средние страны это себе позволят. У бедных импортеров проблема будет точно.
Ну и прекрасная рыночная ирония. Сначала государства выбросили сотни миллионов баррелей, чтобы остановить рост цен. Потом они будут несколько лет покупать до 500-900 млн баррелей обратно. Эффект восполнения запасов оценивается в 500-700 тыс. баррелей в сутки к 2027 году. То есть, 0.5-0.7% от мирового потребления прилипнет к спросу.
В общем, будущий теоретический профицит нефти, если он будет, будут утилизировать те же правительства, которые только что спасались от ее дефицита.
@moi_misli_vslukh
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
Это, разумеется, накопленная позиция, а не сумма, сбежавшая за один год. В том и смысл - речь не о спекулятивном эпизоде, а о систематической эмиграции сбережений. Тихой, законной, с годовыми отчетами и хорошим кредитным рейтингом.
Почему же иена не сложилась гораздо раньше? Потому что у старой японской модели был мощный противовес - торговый профицит. Японские экспортеры получали доллары и продавали часть валютной выручки за иены, чтобы платить зарплаты, налоги, дивиденды и внутренние расходы. Это создавало постоянный естественный спрос на иену.
Когда иена, наоборот, укреплялась слишком сильно, Минфин мог печатать иены, покупать на них доллары и складывать полученные долларовые активы в резервы. Доллары Toyota сами в сейф Министерства финансов, конечно, не телепортировались. Это все-таки государство, а не семейная касса. Но экспортный поток создавал предложение валюты, которое власти могли выкупать, одновременно сдерживая укрепление иены и накапливая резервы.
Причем торговый профицит не был противоположностью вывоза капитала. В макроэкономическом смысле он был его бухгалтерским близнецом. Япония отдавала миру автомобили, электронику и оборудование, а взамен накапливала иностранные облигации, акции, предприятия и депозиты.
То есть экспорт поддерживал иену текущим потоком конвертации валютной выручки, но одновременно создавал финансовую базу для дальнейшего накопления активов за рубежом. Следите за руками - страна экспортировала товары, затем экспортировала полученные сбережения, а потом получала доход уже не столько от торговли, сколько от капитала, который ранее вывезла.
Но теперь торговый противовес практически исчез. По платежному балансу в 2025 году экспорт товаров составил 107,8 трлн. иен, импорт 108,6 трлн. иен. Товарный баланс оказался отрицательным на 0,85 трлн. иен. На фоне масштабов японской экономики это действительно практически ноль.
При этом, текущий счет Японии все равно остался в огромном плюсе — 31,9 трлн. иен. Только обеспечил его уже не экспортный профицит, а доходы от зарубежных активов - первичные доходы составили плюс 41,6 трлн. иен. Из них около 26,1 трлн. иен пришлось на прямые инвестиции и 14,2 трлн . иен на портфельные.
Получилась прекрасный рентгеновский снимок всей конструкции. Япония больше не столько зарабатывает на экспорте товаров, сколько получает доход от капитала, который ранее отправила за границу.
Поэтому говорить, что у Японии «закончились доллары», все же неправильно. Долларов у нее полно. Не хватает не долларов вообще, а долларов, которые возвращаются домой и продаются за иены.
Банк Японии сам признает, что значительная часть доходов от иностранных инвестиций реинвестируется за рубежом и поэтому не превращается ни во внутренние инвестиции, ни в постоянный спрос на иену. Цифра в платежном балансе есть, доход формально получен, но деньги продолжают жить своей насыщенной жизнью где-нибудь в Америке, Европе или Азии.
И вот когда прежнего потока экспортных долларов, продаваемых за иены, перестало хватать для поддержки курса, государству пришлось начать делать обратную операцию - продавать долларовые активы из резервов и покупать иену.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
Что-то мне подсказывает, что уведомление Трампом конгресса означает, что открылось окошко на очередные 90 дней войны, а значит и перекрытия пролива. Напомню, что у Японии резервов на 4 месяца, а у ЕС резервов как раз на 3 месяца. И это при условии, что американцы выльют из стратрезерва оставшиеся 73 млн. баррелей и на этом не остановятся.
Еще и хуситы начали в Баб-эль-Мандебском проливе безобразничать. Опрос подписчиков снова показал, что коллективный разум умных людей не подводит.
UPD:
Йемен запустил серию ракет по Саудовской Аравии на фоне эскалации конфликта между Ираном и США
Как это у нас водится с коллегами Адамидовым и Гусевым, самые важные вопросы для обсуждения мы откладываем на вечер воскресенья. Вот и сейчас, решили мы поговорить про бушующий в России топливный кризис и в целом про то, с какими еще кризисами неизбежно столкнется ТЭК. Главный вопрос, на который мы постарались ответить - а есть ли кризис на самом деле?
@moi_misli_vslukh
Ормузский пролив будет закрыт Ираном до окончания вторжения США в регион, сообщает Press TV со ссылкой на КСИР
В 2008 году все было, можно сказать, скучно и консервативно. Была ипотека, были заемщики, которым не надо было давать деньги, были банкиры, которые эти деньги все равно дали, упаковали кредиты в красивые бумаги и очень удивились, когда домик начал складываться.
Сейчас американская финансовая система решила не повторяться и провела диверсификацию. Теперь subprime не только ипотечный, теперь subprime - все.
Автокредиты, кредитные карты, студенческие займы. Просрочка по автокредитам уже ушла выше прежних пиков, по картам и студенческим долгам картина тоже становится все более бодрой. Особенно прекрасно выглядят автомобили. Средний американец покупает машину в кредит на такой срок и с таким платежом, что еще немного и к ней надо будет прилагать земельный участок, чтобы хотя бы формально это считалось ипотекой.
Причина, в общем, простая. Доходы у людей растут медленнее расходов, а стоимость обслуживания долга в официальной картине инфляции видна примерно так же хорошо, как слон в тумане. ФРС подняла ставки, чтобы победить инфляцию, после чего проценты по картам и автокредитам выросли, ежемесячные платежи стали тяжелее, а свободных денег у домохозяйств меньше.
То есть лечить рост стоимости жизни решили дополнительным ростом стоимости жизни, как всегда. Монетарная наука, не мешайте специалистам работать.
На поверхности по официальной статистике при этом все выглядит прилично. Занятость есть, ВВП где-то растет, фондовый рынок периодически изображает бессмертие. Но заемщик дефолтит не по ВВП и не по пресс-релизу ФРС. Он дефолтит по банковскому счету, на котором после аренды, еды, страховки, машины, карты и студенческого кредита внезапно остается отрицательная величина.
Именно поэтому речь идет уже не о кризисе одного рынка, а о кризисе денежного потока американского потребителя. Каждый отдельный платеж вроде бы можно пережить. Все вместе уже не очень.
А поскольку потребление в США является основой всей конструкции, то проблемы снизу начинают довольно быстро подниматься наверх. В общем, subprime everything это вполне буквальное описание того, как одна и та же проблема расползлась по нескольким видам долга сразу.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
Мотивация государственных служащих
Применительно к Стратегии мы еще поговорим на тему мотивации госслужащих, но пока я хотел бы поделиться мыслями на этот счет.
Побудил меня к этому недавний разговор с человеком, который работает на госслужбе. Рассказ был примерно следующий:
"Понабрали молодых начальников. Все такие амбициозные, я прямо не могу. Карьеристы. Все время придумывают что-то, хрень какую-то, нововведения, начальству чтобы доложить какие они молодцы, оптимизировали что-то. А о том, что исполнителям каждый месяц надо по-другому работу выстраивать и эффективность работы от этого не меняется им пофигу.
Ну и все же регламентировано, пока ты регламент не поменяешь под новые дополнения их внедрять нельзя. А им все сразу здесь и сейчас надо.
Еще написали в общий чат: после 18-30 не уходить без согласования руководителя, быть на связи. До 12 в [вышестоящей организации] ходят лясы точат, потом сидят делами своими занимаются, а под вечер их подрывает совещания устраивать. А у людей семьи, дети.".
Ну и все в таком духе. Я прошу обратить внимание, это не возмущение "работать заставляют", а скорее искреннее "работать мешают". Ну и парят мозги. Но нотка возмущения "почему мне в нерабочее время нужно работать" конечно есть. А почему ее, собственно, должно не быть?
Коллективные "мы" все время жалуемся, что у нас государство что-то медленно делает, как-то вот с запозданием, а не проактивно, что люди там работают, вот знаете, слово такое с оттенком, "чиновники".
А чего мы хотим-то, если у них никакой мотивации проактивничать и задерживаться на работе нет?
Я даже больше скажу, госслужба сейчас - место работы для людей, которые по умолчанию хотят спокойной жизни. Только оцените, что предлагает госслужба. Более ранний выход на пенсию. Повышенную пенсию. Санаторно-курортное лечение в ведомственном санатории. 40 дней отпуска. Ведомственную поликлинику. Льготы. Вы кого такими благами привлечь планируете? Молодых, энергичных и проактивных или тех, кто выбирает стабильность и предсказуемость? Я кстати вообще не осуждаю такой подход.
В дополнение к этому - отсутствие карьерных перспектив с точки зрения заработка. Нет, платят сейчас неплохо, но я о другом. Вы знаете, сколько министр зарабатывает официально? Посмотрите. Премьер-министр зарабатывает пару десятков миллионов рублей. Чтобы было понятно, это второй УПРАВЛЕНЕЦ в государстве. Менеджер с таким же (на самом деле такого нет) масштабом деятельности и уровнем ответственности в частном бизнесе зарабатывает столько же, а иногда и в разы больше, но в долларах. Нет, конечно, не все таких высот достигают, но речь о том, что люди изначально с таким потолком (на самом деле даже с на порядок меньше, если смотреть на реальные перспективы, а не на космические) соглашаются и от потенциальной возможности отказываются. И тут варианта три. Либо с этим согласится человек, который хочет уделять работе фиксированное время и иметь стабильный доход, либо человек идейный, либо тот, кто будет зарабатывать на чем-то другом.
Ну и я еще дополню, что государственная служба регламентированная. Нарушение регламента это... нарушение, поэтому возможностей превозмогать и самим обходить созданную (иногда по необходимости) бюрократию, лишь бы сделать побыстрее да получше нет. Более того, никто им за скорость и задержку на работе сверхурочные не доплатит и премию не увеличит, потому что за перерасход начальству прилетит. Оно не свой бюджет на ФОТ распределяет, а государственный. Ну и самое главное - если вы такие патриоты и считаете служение Отечеству лучшей наградой - идите и сами служите, а не в частной компании деньги зарабатывайте.
Я это все к чему. К тому, что, на мой взгляд, пока не будет создана система мотивации с KPI, извиняюсь за тавтологию, мотивирующая к проактивной работе, вознаграждающая превозмогание и внедрение улучшений в работе и по отношению к предмету работы на всех уровнях, дающая реальную денежную и перспективную альтернативу работе в частной компании, подходящих для этого людей на госслужбу не привлечь и систему управления под новый подход не изменить.
@moi_misli_vslukh
Земля стекловатой этому «ястребу».
UPD.: Конспирологический вопрос - зачищают концы по распилу или сам?
UPD2.: Интересно, а нужно продолжать писать «внесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга»?.
@moi_misli_vslukh
Относительно вчерашнего исследования у коллег возникли сомнения, что китайцы смогут обеспечить нас необходимым количеством бензина, если понадобится.
Структурно китайские НПЗ располагают резервом около 47–49 млн т бензина и 60–63 млн т дизеля в год.
В текущем ослабленном режиме 2026 года технический резерв временно может достигать примерно 54–56 млн т бензина и 70–72 млн т дизеля.
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
Теперь разберемся, кто в такой системе выигрывает. Как мне кажется, это не самые большие и технологичные экономики. Основными бенефициарами становятся страны-посредники - те, кто оказался в правильном месте между расходящимися экономическими блоками.
Вьетнам и Индия забирают часть производств электроники, текстиля и легкой промышленности. Причем у Индии есть дополнительный бонус в виде огромного внутреннего рынка. Можно строить фабрику не только ради экспорта, но и ради собственного потребителя, пока финансовая система не закряхтит и индийское экономическое чудо не сдуется.
Мексика получает выгоду от так называемого nearshoring. Американским компаниям удобно собирать товары рядом с границей США, внутри североамериканского торгового контура и без лишних приключений с морской логистикой и санкционной политикой.
Бразилия, Индонезия и Россия продают то, без чего новая промышленная система не строится - продовольствие, никель, медь и другое сырье. Энергетический переход красиво выглядит в презентациях, но в физическом мире он состоит из ESG-рейтингов шахт, карьеров, металлов, кабелей и огромного количества энергии.
ОАЭ и Саудовская Аравия тем временем превращаются в финансовые центры Глобального Юга. Они предлагают капиталу то, чего становится все меньше - политическую нейтральность, понятную инфраструктуру, доступ к региональным рынкам и возможность не выбирать публично между всеми сразу. Но Ормузская потасовка им в этом конечно мешает.
В общем, на деглобализации зарабатывает тот, кто может продать новый маршрут, новую производственную площадку, дефицитный ресурс или относительно нейтральную юрисдикцию. Но последнее в текущей политической ситуации маловероятно гарантировать.
И здесь мы подходим ко второй большой перемене - возвращению материальных активов. В глобализированном мире бумажное обязательство выглядело почти так же надежно, как сам актив. Доллар на счете, государственная облигация, депозитарная расписка, контракт на поставку - все это считалось частью единой системы, где правила почти всегда одинаковы для всех.
После заморозки российских резервов выяснилось, что бумажный актив хорош ровно до тех пор, пока политически устраивает того, кто контролирует систему. Золото на этом фоне внезапно перестало быть скучным беспроцентным кирпичом. Да, оно не платит купон. Зато у него нет эмитента, который может передумать, и нет комплаенс-службы, которая однажды пришлет письмо о блокировке счета.
Поэтому центробанки Азии, Ближнего Востока и других развивающихся стран наращивают резервы в физическом золоте. Не потому, что у слитка выросла EBITDA. А потому, что слиток не требует чужого разрешения на существование.
То же самое происходит с сырьем. Рынок нефти, металлов и другого сырья больше не единый. Есть санкционные потоки со скидкой, есть дорогие «правильные» маршруты, есть серый флот, посредники, дополнительные страховки, перевалка и платежные цепочки через несколько юрисдикций.
Раньше главный вопрос был достаточно простой - сколько стоит тонна или баррель? Теперь вопросов больше. Откуда товар придет? Кто его повезет? Кто застрахует судно? Через какой банк пройдет платеж? И не изменятся ли правила, пока груз находится в море?
В итоге государства борются уже не столько за минимальную цену, сколько за физическую гарантию поставки. Уран, литий, редкоземельные металлы, медь, продовольствие и энергия превращаются из обычных товаров в элементы национальной безопасности.
Потому что фьючерс на металл - это хорошо. Но завод почему-то продолжает работать на физическом металле.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
Завтра будет большой пост про ИИ, а пока - результат работы ИИ в сжатом виде.
Поясню, о чем я хочу сейчас сказать. Когда вас чем-то пугают хотя бы постарайтесь проверит, правда ли то, что вам говорят. Если вы не можете сделать это самостоятельно - вам поможет ИИ. Можете использовать бесплатный DeepSeek или встроенный в поиск гугла режим ИИ. Они смогут быстро проверить предпосылки и выводы.
Сегодня занимаемся тем, что снимаем панику по поводу стоимости топлива. Звучащий тезис: "Мы импортируем топливо по цене 200 рублей за литр". Второй тезис: "танкеры с топливом будут топить".
На первый тезис наш ответ - нет. На второй - давайте повезем по земле или в наши восточные порты.
Ну и третье - все сосредоточены на Индии, но есть еще Китай, до которого ближе.
Итого - оптовая цена на бензин АИ-95 в Москве с учетом всех издержек, привезенный из Китая стоит 86 руб. без НДС, дизель 92 руб. без НДС. Из Индии дороже - 94 и 112 руб. соответственно. С учетом того, что импорт будет замиксован с внутренним производством, которое будет дешевле, средние цены будут сильно ниже.
Под каждое направление есть несколько вариантов поставщиков-НПЗ и несколько маршрутов с детальными расчетом себестоимости с перепроверкой.
Не поддавайтесь панике.
@moi_misli_vslukh
Про запасы нефти и нефтепродуктов в Японии мы поговорили, а про ЕС почему-то забыли.
До начала блокировки Ормузского пролива в конце февраля европейские наземные хранилища находились в пределах сезонной нормы. Там хранилось около 980 млн баррелей сырой нефти и нефтепродуктов.
Этот объем обеспечивал ЕС запас в размере 94-96 дней чистого импорта. К началу июля, после 4 месяцев Ормузского кризиса и экстренных интервенций из стратзапасов, общие запасы в ЕС снизились до минимумов с декабря 1990 года. Сейчас они составляют всего 785 млн баррелей.
Страны ЕС, так сказать, уже официально пробили юридическое дно директивы ЕС по энергетической безопасности, снизившись до 76 дней импорта.
Технологический минимум для европейской инфраструктуры оценивается примерно в 580 млн баррелей. Это «мертвый остаток», который включает в себя донный шлам резервуаров, объемы для заполнения магистральных трубопроводов под давлением и оборотный капитал технологических установок НПЗ. Если запасы упадут ниже этого операционного пола, транспортная система завоздушится, а заводы начнут аварийно останавливаться.
Если Ормузский пролив сейчас внезапно снова закроется, а текущие темпы снижения запасов на уровне 1,5 млн баррелей в сутки сохранятся, у ЕС остается всего около 205 млн баррелей резерва. В таких условиях они дойдут до технологического минимума и физического паралича топливного рынка примерно через 136 дней, то есть в районе конца ноября текущего года. Напомню, что выборы в конгресс в США 3 ноября.
Если же пролив снова закроется и при этом американцы полностью прекратят (или не смогут) компенсировать европейский дефицит за счет выкачки своего стратегического резерва, скорость истощения европейских запасов ускорится примерно до 2,3 млн баррелей в сутки.
При таком сценарии доступный буфер до технологического минимума сокращается до 90 дней, и Европа пробьет этот минимум уже в начале октября. Очевидно, что реальные проблемы в экономике начнутся намного раньше.
В общем, ситуация у европейцев не лучше, чем у японцев.
@moi_misli_vslukh
(НАЧАЛО ВЫШЕ)
Но дальше встает вопрос, уже про саму OpenAI. Хорошо, допустим, они действительно могут продать powered shell за 300-400 млрд долл. и тем самым во многом отбить стройку. Хорошо, допустим, обновление видеокарт они оставляют себе и тратят на это 40-70 млрд долл. в год. Тогда какая должна быть операционная экономика, чтобы их оценка имела смысл?
Текущая оценка OpenAI уже была около 850 млрд долл. Если мечтать про 3 трлн долл., то это не просто про быстрый рост. При 20хР/Е компания должна зарабатывать 150 млрд долл. в год чистой прибыли. При 15xР/Е уже 200 млрд долл. И это после регулярной замены видеокарт.
То есть если замена видеокарт стоит 50-70 млрд долл. в год, то EBITDA до обновления железа для оценки 3 трлн должна быть где-то 200-270 млрд долл. в год. Не выручка. EBITDA. Это уже уровень не успешный стартап, а прибыль сравнимая с ВВП крупных экономик.
Если маржа до обновления GPU будет 30%, для такой EBITDA нужна выручка 700-900 млрд долл. Если маржа 40%, нужна выручка 500-700 млрд долл. Можно, конечно, сказать, что ИИ заменит всех консультантов, программистов, юристов, аналитиков и половину менеджеров, а OpenAI будет брать налог с каждого рабочего процесса в мире. Но это уже не бизнес-модель, а ИИ-религиозная картина мира.
При текущей тарификации это плохо сходится. У OpenAI больше 900 млн активных пользователей в неделю и больше 50 млн подписчиков. Если все эти 50 млн будут платить по 20 долл. в месяц, это всего 12 млрд долл. в год. Если все будут платить по 200 долл. в месяц, это 120 млрд долл. в год. Но все по 200 платить, очевидно, не будут. Массовый пользователь может любить ChatGPT, но когда ему выставят счет не на 20, а на 100-200 долл. в месяц, выяснится, что любовь к ИИ тоже имеет бюджетное ограничение.
Чтобы получить 280 млрд долл. выручки только на подписках по 20 долл. в месяц, нужно 1,17 млрд платящих пользователей. При 100 долл. в месяц нужно 233 млн платящих. При 200 долл. 117 млн. Это уже не популярный продукт, а почти глобальная подписочная монополия, причем без Netflix-экономики, потому что каждый активный пользователь жрет дорогую вычислительную мощность.
Остается бизнес-пользователь. Но и там по 20 долл. ничего не сойдется. Чтобы сделать 140 млрд долл. бизнес-выручки по 20 долл. в месяц, нужно почти 600 млн рабочих мест. Поэтому реальная ставка не на чат для сотрудников, а на агентов и автоматизацию процессов, где клиент платит 1000-5000 долл. в месяц за «ИИ-работника», который заменяет часть работы, что сравнимо с зарплатой человека.
И вот тут начинается неприятное. В отдельных задачах ИИ действительно дает эффект. В поддержке клиентов, кодинге, текстах, аналитике, документообороте польза есть. Но оценки по рынку показывают, что у большинства компаний пока нет большого эффекта на прибыль. У кого-то получается, у многих нет. Причина банальная - мало купить умный чат. Нужно перестраивать процессы, данные, ответственность, контроль качества, юридические риски и всю корпоративную реальность.
В итоге получается странная конструкция. Инфраструктуру можно продать как рентный актив и красиво вытащить капитал. Видеокарты можно обновлять из EBITDA, если EBITDA станет огромной. Оценку в триллионы можно оправдать, если OpenAI начнет зарабатывать сотни млрд выручки и сотни млрд EBITDA. А для этого нужно, чтобы либо сотни миллионов людей платили намного больше, чем сейчас, либо бизнес массово начал покупать ИИ-агентов по цене хороших сотрудников.
Может быть, так и будет. Но пока это больше похоже на ситуацию, где каждый участник цепочки продает следующему не столько текущую экономику, сколько обещание будущей загрузки. Oracle продает рынку бэклог. Дата-центровые девелоперы продают фондам рентный поток. OpenAI продает инвесторам будущую монетизацию труда. А конечный клиент должен все это оплатить из реального P&L.
И вот с этим последним пунктом пока больше всего вопросов. Потому что если конечный клиент не оплатит, то механизм окажется не новой инфраструктурой интеллекта, а дорогим способом переложить хайповый капекс на тех, кто последним поверил в мультипликатор.
@moi_misli_vslukh
Итак, захотелось на выходных понять экономику огромных вложений в инфраструктуру ИИ. Потому что когда читаешь новости в стиле "OpenAI, Oracle и SoftBank строят очередной ЦОД на сотни миллиардов долларов", то это все звучит как какой-то бред. Ну или как удивительная закольцованная финансовая инженерия, только теперь вместо ипотечных закладных, зеленых-экологичных заводов и прочего прекрасного у них дата-центры, видеокарты и рассказы про неизбежное наступление цифрового будущего.
Вопрос, собственно, простой и в простом разрезе. Что именно они строят? На первый взгляд, критическую инфраструктуру для себя. Но для того, чтобы оправдать огромную оценку и сотни миллиардов долларов вложений сидеть на зданиях и сооружениях не очень логично. Из этого вывод - нужен актив, который можно потом продать как рентный поток какому-нибудь инфраструктурному фонду, страховщику или пенсам, потому что там есть земля, электричество, подключение к сети, охлаждение и долгосрочный арендатор с красивым названием OpenAI.
Возьмем для примера проект Stargate от OpenAI. Они сами писали про почти 7 ГВт планируемой мощности и больше 400 млрд долл. инвестиций за три года. На первый взгляд это какая-то запредельная цифра. 400 млрд долл. на дата-центры. Чтобы их окупить надо прибыли зарабатывать под 100 млрд долл. Но об этом позже. Важная деталь в том, что это, судя по всему, не стоимость коробки. Это стоимость земли, энергетики, подстанции, охлаждения, стоек, сети, серверов, видеокарт, логистики, финансирование и всего прочего зоопарка, без которого ИИ не будет отвечать на вопросы и писать код. Ну и создавать у руководства технологических компаний ощущение исторической миссии.
Если разложить на составляющие, то сама коробка с энергетикой стоит сильно меньше. Оценки по рынку дата-центров дают примерно 11 млн долл. за МВт мощности. На 7 ГВт это около 80 млрд долл. Даже если добавить землю, подстанции, ЛЭП, запас по стройке, дорогое жидкостное охлаждение и прочие прелести, powered shell (то ест, собственно, сам ЦОД) с энергетикой может быть не 400 млрд, а условно 100-150 млрд долл. Основная денежная часть - это видеокарты, серверы, сети и все, что морально устаревает быстрее, чем инвестор успевает получить денежный поток.
И вот тут начинается самое интересное. Если OpenAI или партнеры строят не просто дата-центр, а дефицитный powered shell на 7 ГВт, а потом сажают туда долгосрочный контракт с OpenAI, то этот актив можно продавать уже не как имущество, а как рентный актив.
В коммерческой недвижимости цена определяется не тем, сколько стоил бетон, а тем, какой денежный поток недвига дает. Если арендная ставка на такую мощность будет 200-250 долл. за кВт в месяц (по рынку), то 7 млн кВт дают 16,8-21 млрд долл. валовой аренды в год. Если NOI около 85%, то это 14-18 млрд долл. NOI. При капрейте 4,5-5,5% такой актив стоит примерно 260-400 млрд долл.
То есть построить powered shell за 100-150 млрд долл., посадить туда самих себя как арендатора и продать пенсионным/инфраструктурным фондам за 300+ млрд - это вполне себе понятная финансовая механика. До контракта это стройка с риском, после контракта это инфраструктура с длинным денежным потоком. И, конечно, совсем другое дело в плане рисков. Потому что одно дело рисковать своими деньгами на этапе стройки, а другое - красиво объяснить клиентам фонда, что они теперь владеют стратегической инфраструктурой эпохи искусственного интеллекта.
В общем, если смотреть только на коробку с энергетикой, схема выглядит довольно логично. Вложенные деньги можно вытащить. Причем, возможно, такие, что они покроют не только себестоимость самой коробки, но и заметную часть общего капекса, включая видеокарты.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ)
@moi_misli_vslukh
На графике - индекс цен жилой недвижимости в Китае в реальном выражении. По сути, 15+ лет роста цен потеряны за последние 5 лет.
По разным источникам это потеря от 8 до 17 трлн. долл. стоимости. Причем это только один класс активов.
Влияние на экономику получилось не как одномоментный Lehman-style обвал, а как медленное отравление балансов. Главный канал — эффект богатства. Для китайских семей недвижимость была не просто местом проживания, а главным активом и главным способом накопления. По исследованию PBoC по городским домохозяйствам, жильё составляло почти 70% активов городских семей и 74,2% их физических активов; доля владения жильём среди городских семей была 96%. Когда такой актив падает, люди не чувствуют себя богаче от роста ВВП на бумаге. Они начинают больше сберегать, меньше тратить и быстрее гасить долги.