558
jazz is an art that makes a person completely naked по всем вопросам: @zazharova
«Black Beings» (1973)
Frank Lowe, ESP-Disk
Что я привезла из Японии? А привезла я очень много всего, и, как и полагается, в большинстве своем - пластинки. Поэтому, потихоньку буду рассказывать. И начну с ESP - лейбла, который неспешно собираю. «Black Beings» - дебютный альбом саксофониста Фрэнка Лоу, которого в основном все, скорее-всего, знают как музыканта коллективов Sun Ra, Элис Колтрейн, Дона Черри и Jazz Composer’s Orchestra.
Альбом записали во время концерта Лоу в марте 1973 г. Сам лидер играет на тенор-саксофоне, Джозеф Джарман, который из Art Ensemble of Chicago - на сопрано-саксофоне и альте, а дополняют их духовое дуо - басист Уильям Паркер, барабанщик Рашид Синан
и Рэймонд Ченг (aka The Wizard) - на скрипке.
Первая композиция - «In Trane’s Name». И тут все довольно очевидно: уже, можно сказать, классически выстроенная ода Джону Колтрейну, вдохновленная в основном такими пластинками как «Ascension» (1966), «Meditations» (1966) или «Om» (1968). Это целая сторона абсолютно бескомпромиссного фри-джаза со всеми вытекающими диссонансами духовых инструментов (как мы любим), шквалом ритм-секции в дуэте барабанов и баса, ну и на последок - немного атональной импровизирующей скрипки Рэймонда Ченга.
Дуэт Лоу - Джарман выстроен под сильным влиянием дуэта Колтрейн - Сандерс, однако, звучит это все интересно и по-новому, без каких-либо имитаций. Единственная сольная вещь Лоу на пластинке - короткая композиция «Brother Joseph», где лиричность гармонично сочетается с агрессивным raw фри-джазом. Музыканты вновь присоединяются к лидеру
на «Thulani» - композиции Джозефа Джармана. И здесь звучит уже все подряд
и вперемешку: от бодрого агрессивного фри до каких-то более спокойных, проникновенных партий. В общем, супер, классическое звучание лейбла и подлинный фри-джаз, каким он и должен быть.
#espdisk #franklowe
Сходили на Камаси Вашингтона. В целом, это хороший экспириенс и концерт, но
и здесь будет много но, которых больше, чем да: выглядит это все как бурлеск, - этакая смесь Аркестра и Парламента Джорджа Клинтона, при этом с атрибутами афрофутуризма
и явными отсылками в сторону спиричуэл джаза. Но дело даже не в этом, а в самом Камаси.
Создается впечатление, словно он не врубается в джаз как таковой, а штудирует бумажку с нотами, в то время, как все отдельные участники его коллектива - басист, оба барабанщика, трубач (женщина, очень красивая
и талантлива, btw), солист, импровизирующий словно Лонни Смит, пианист и сопрано-саксофон - отец Камаси Вашингтона - отличные музыканты сами по себе и, ключевое, чувствующие музыку. То есть, когда они исполняют соло, происходят реально крутые штуки, которые в конце концов приводят к музыкальному апофеозу. Когда играет сам Камаси и весь его биг-бэнд целиком - этого, увы, не происходит, завершение исполнения останется открытым и достижения просветления, прозрения, взрыва и ощущения максимальной наполненности музыкой просто нет. Как автомат с игрушками, который кажется что вот-вот скинет ее в пустой слот, и приз достанется игроку, но нет, - игрушка падает мимо, буквально в миллиметре.
Безусловно, это то, что стоит увидеть однажды, тем более, в хорошем клубе с хорошей акустикой и, тем более, в Японии. Но в величие Камаси, в его мейнстримность, подход к музыке и в целом тот факт, что он якобы продолжает род и дело дорогих нашему сердцу музыкантов, я так и не врубилась.
«Не думаю, что Чет Бейкер когда-либо пользовался уважением, которого он действительно заслуживал. Временами он, должно быть, чувствовал, что на него не обращают внимания. А для меня он всегда был одним из самых мелодичных, чувственных, предприимчивых, с богатым воображением, в общем, любая превосходная степень, которую можно предположить, целиком принадлежит ему. В то же время,
я полностью осознаю тот факт, что он разочаровал многих: его образ жизни сильно отличался от жизни, скажем так, среднестатистического человека. Но, оглядываясь назад, я думаю, что его зрелость как музыканта, его вклад в такой вид искусства, как джаз, который по совместительству является и искусством личности, безусловно выделяет его на фоне всего остального. Чет Бейкер всегда был и будет одним из крупнейших артистов эпохи 50-х, 60-х и 70-х годов.»
Зашли сегодня в джаз-киссу
в Токио, в районе Синдзюку. Удивительное, уютное место, где кофе/ чай и другие напитки особой роли не играют. Ты просто приходишь, садишься и слушаешь джаз, погружаясь в атмосферу
и глубину этой музыки. Как будто дома у знакомых/ приятелей, которые разделяют твои интересы.
Пока сидели, послушали Билли Холидей, квартет Уэна Шортера (который я, кстати, не слышала, т.к. он образовался в 2000-х) и немного Дюка Эллингтона.
Раньше нигде не встречала такие фото Колтрейна из японского тура, а вот на Сибуе в Tower Records нашла
Читать полностью…
Квартет Орнетта Коулмана is «out to lunch!»: Эд Блэкуэлл, Дьюи Редман, Орнетт Коулман и Чарли Хейден
Нью-Йорк, 1971
https://youtu.be/3YJQsJ-AaiU?si=jRncPeWux_rbtadv
Читать полностью…
«Love In Us All» (1974)
Pharoah Sanders, ABC Impulse!
Удивительно, как пластинки меняются по значимости и цене
с течением времени: буквально на днях обсуждали приобретенные несколько лет назад альбомы на ebay или/ и discogs и то, как изменилась их цена и спрос на данный момент. Вот, например, казалось бы «Love In Us All» Сандерса, - уже на ABC, 74-й год, поздний модально-медитативный джаз с элементами уже какой-то эстрадной сцены. Брали мы его за какие-то смешные деньги (и нет, я не выпендриваюсь) в догонку к ломовым пластинкам, ну и чтобы уже собрать все номера на импульсе. Сейчас же ситуация резко изменилась - пластинка эта стоит за сто долларов да еще и пользуется популярностью. И это никак не связано со смертью Сандерса. По крайней мере, сейчас.
Выпущенная в 1974 году, «Love In Us All» - предпоследняя пластинка Фэрроу Сандерса. И абсолютно точно, здесь вдохновение, идеи развития музыки у саксофониста начинают заканчиваться. Или так на нем сказывается резкий поворот джазовой сцены по направлению к фьюжну, джаз-року и прочим веяниям современности. Скорее всего, именно поэтому, после выхода его следующей пластинки - «Elevation» (1974), Сандерс решает отправиться в творческий отпуск. Хотя эта, кстати, гораздо круче «Love In Us All». Однако, к слову, в 1977 году он снова вернется к студийным сессиям, правда, это будет совсем другой лейбл - India Navigation и пластинка «Pharoah», - этакий регресс в сторону золотых времен саксофониста.
На «Love In Us All» - две длинные композиции, каждая занимает по одной стороне пластинки. Первая, «Love Is Everywhere» - медитативная вещь, где Сандерс довольно неплохо импровизирует на своем сопрано-саксофоне поверх уже знакомого нам фирменного astral groove. Вторая - это «To John». Здесь Фэроу Сандерс отдает предпочтение раскатистому тенору.
Пианист Джо Боннер явно вдохновляется Маккоем Тайнером (пианист Колтрейна), а оба перкуссиониста - Бадал Рой
и Джеймс Мтуме, создают тот самый фон и ритм, благодаря которому эта пластинка похожа на помесь Сандерса с современным фьюжн-роком Майлза Дэвиса, потому что как раз в этот же период Рой и Мтуме записывались с Дэвисом.
В общем, странно, почему именно эта пластинка среди настоящих вечных шедевров Сандерса так резко приобрела внимание и спрос слушателей и коллекционеров. Я бы назвала это легким модальным умиротворением. Но, тем не менее, анализируя эту пластинку, сравнивая в процессе ее с предыдущими работами, все равно склоняешь голову перед великим творческим и, самое главное, душевно открытым музыкантом.
#pharoahsanders #impulserecords #jazz
«Yakhal’ Inkomo» (1968)
Mankunku Quartet
Пластинок у меня достаточно много, но, далеко не все желаемые есть. А пока ищу такие скромные шедевры где-то на просторах интернета (что бы еще с возможностью доехать до России) или же в поездках, - слушаю их в цифровом формате и делюсь с вами. Вдруг, они есть или же будут у вас. А я искренне порадуюсь.
Насколько я знаю, эту сложно достать, практически все варианты в честном poor состоянии, но, тем не менее, слушать - одно удовольствие. Возможно, этой пластинке помехи пойдут даже на пользу - интересно услышать, как пронзительная грусть Манкунку Нгози будет пробиваться через треск и щелчки, и, возможно, все это будет выглядеть, словно живое выступление с шумной аудиторией в каком-нибудь битком набитом африканском баре.
Уинстон Монвабиси «Манкунку» Нгози - на самом деле, знаменитый южноафриканский саксофонист. Единственный музыкально одаренный ребенок в семье, в семь лет он уже играет на пианино, а в подростковом возрасте отдает предпочтение саксофону. Он большой поклонник Колтрейна, что, само собой, сильно отражается на музыке.
«Yakhal’ Inkomo» - его первая пластинка. Это блестяще сыгранный, ультрасовременный хард-боп. При всем при этом, он вроде кажется ужасно классическим, но в то же время абсолютно самобытным. В репертуаре как оригинальные композиции, так и стандарты, например, «Doodlin’» Хораса Сильвера. Но самое главное то, что это пластинка - неопровержимое звуковое и физическое доказательство, что американские джазовые музыканты 50-х и 60-х годов оказали влияние на все уголки земного шара, которое действительно выходит за рамки пространства и времени. Вторая композиция (моя любимая) «Dedication (To Daddy Trane and Brother Shorter)», - интимность и теплота ее названия полностью соответствует тону исполнения Нгози и его квартета, как сильно эти самые «папка» и «братишка» повлияли на музыкантов; причем не поверхностно, а практически передавая дух музыки Трейна
с композиционным стилем Шортера.
В общем, это находка, которую просто нужно хотя бы пару-тройку раз послушать. Ну а я буду искать дальше.
#mankunkuquartet #hardbop #jazz
Джону Колтрейну - 100!
И это прекрасный повод вспомнить и поделиться словами об удивительном человеке. Вы только представьте, сто лет назад на свет родился музыкант, который перевернул мир джаза. Своим скромным обаянием, чуткостью и проницательностью, он буквально окутал музыку пеленой каких-то невероятных, но при этом не случайных, а по истине гениальных, теплых чувств.
Джон Колтрейн - музыкант, который одновременно штудирует нотный стан словно выдающийся профессор, переписывает ноты и звуки, как самый настоящий экспериментатор, новатор, который не боится открыться и открыть новое, неизведанное. Но, самое главное, пожалуй, то, что он делает это как человек, человек чувствующий, сожалеющий, понимающий и наблюдающий. Любую композицию он превращает не просто в гениально выстроенное произведение, но и в полотно эмоций, которое накрывает
с головой, и тогда слушатель, ведомый чем-то до боли знакомым, достает со всех уголков своего сознания и нутра ощущения и чувства, какие только могут быть.
Каждая композиция с первых нот звучит как знакомая. И все, что вложил когда-то в нее саксофонист, мы знаем и всецело принимаем. Это редкое качество, редкая способность, благодаря которой Колтрейн и стал своего рода пророком, chosen one. Ну или как у Клиффорда Джордана на пластинке «Glass Bead Games»: first newborn. Слушая Джона Колтрейна, понимаешь и без музыкального образования, что это гениально. Это - не просто музыка, это голос. Голос, который не пытается что-то внушить, что-то навязать. Это голос, который говорит. Как воспоминание из детства, как самый близкий и родной человек. Как поток теплого звука. Это так же и то, что есть между музыкой: череда пауз, перерывов и тишины. Колтрейн - и есть сама музыка.
Джон Колтрейн начал свой путь с малого, как простой и скромный джазовый музыкант. Он пробовал разные стили, играл в разных коллективах, квартетах и квинтетах. Но его всегда узнаешь. Абсолютно. Его невозможно перепутать. Тембр его саксофона слышишь
с первых минут, и для этого даже не нужно досконально изучать его дискографию.
Колтрейн ушел из жизни рано, - ему было всего сорок лет. Он не успел сделать много задуманного вместе с прекрасной супругой Элис, которая продолжила чтить его память уже в своей музыке с помощью близких друзей семьи. Но в музыкальном мире все бессмертны (о, звучит пафосно, но вы согласны со мной, я знаю): я смело вношу Колтрейна в пантеон композитор, таких как Сати, Вагнер, Дебюсси или Орф. Поэтому мы всегда помним. И слушаем. Сердцем.
«Ничего никогда не кончается. Всегда есть что-то новое: новые звуки, которые можно вообразить, новые чувства, к которым можно прикоснуться. И всегда есть и будет необходимость эти чувства и звуки фильтровать, чтобы мы могли увидеть их воочию, в нетронутом состоянии. Я верю, что человек на земле для того, чтобы быть лучшей версией себя. По крайней мере, это то, к чему я стремлюсь».
На видео: семейные футаджи Джона Колтрейна, Элис Колтрейн. Саундтрек: «In a Sentimental Mood» открывает совместный альбом Дюка Эллингтона и Джона Колтрейна 1963 года. Колтрейн позже говорил об этой пластинке: «Для меня было честью поработать с Дюком. Это замечательный опыт. Он установил стандарты, которых я еще не достиг. Я бы с удовольствием поработал над этими композициями еще раз, но тогда, боюсь, не было бы прежней спонтанности».
Рави Колтрейн рассказывает
о музыке отца для Track Star
наконец-то купила автобиографию Чарльза Мингуса 🫠
Читать полностью…
Manfred Schoof Sextett – Manfred Schoof Sextett
Wergo, 1967
#freejazz
Cologne • Dec ’67
Пока шли по набережной
с видом на Tokyo Skytree, решили на всякий проверить расписание клуба Polaris.
И нам повезло: случайно обнаружили, что сегодня выступают Билл Нейс (гитара; Body/Head с Ким Гордон)
и Макото Кавасима (альт-саксофон). Играли соло, соло, а потом дуэт. В общем, полный кайф. Делюсь видео.
Телониус Монк постоянно курил на сцене. На пианино у него всегда лежала пачка сигарет и бутановая зажигалка. Пламя этой зажигалки было отрегулировано на высоту около 18 дюймов (~46 см). Он держал зажигалку на одном уровне с клавишами, когда собирался прикурить следующую сигарету. Зрители, которые сидели перед ним, не видели самой зажигалки, и, вероятно, им казалось, что пламя само перескакивает с клавиш на сигарету. Монк никогда не промахивался: всегда все делал точно и быстро, ни разу не подпалив бороду. Это то, в чем он, скорее-всего, много практиковался.
Япония, Токио, 1966
Фэрроу Сандерс, Идрис Мухаммад и Кертис Ланди
в Клубе 7, Осло, Норвегия, 1975 (?)
Фотография Рэнди Халтин
«Outward Bound» (1960)
Eric Dolphy, New Jazz
Осень для меня - ностальгическое время: каждый раз возвращаются воспоминания, какие-то кусочки и обрывки событий, положительных, в основном, что не мало важно. Поэтому осенью я люблю слушать музыку, с который многое связано. И сегодня это Эрик Долфи. Музыкант, который в моей жизни появился довольно случайно, благодаря одной из пластинок Колтрейна, и до сих пор навсегда со мной. Я сначала словно не расслы(у)шала Долфи, но после парочки пластинок, резко изменила свое мнение в лучшую сторону.
«Outward Bound» - первая пластинка Долфи в качестве лидера. Может, альбом и не такой смелый и авангардный, как последующие, но здесь есть все, что вам нужно знать о музыканте - изобретательность, мелодичность, эксперименты с гармонией, авантюризм и чувственный энтузиазм.
Играя на бас-кларнете, альте и флейте, юный Долфи уже демонстрирует свой уникальный голос в окружении сплошных профессионалов, яркого квинтета, который выделяет его, как будто целенаправленно выстраивает ореол вокруг него, пропуская в мир джаза как новоиспеченную заезду. В составе квинтета: Фредди Хаббард, Джеки Баярд, Джордж Такер и Рой Хейнс.
На пластинке как оригинальные произведения Долфи, так и заново переосмысленные стандарты. Контраст между дерзостью и молодостью Долфи и привычной уху, классической игрой сайдменов создает напряжение, буквально завораживает, что хочется слушать и изучать/ исследовать этот процесс бесконечно. Иными словами, «Outward Bound» - идеальное начало, чтобы скромно, но твердо заявить о себе, ну а дальше вы знаете - полностью погрузиться и погрузить слушателя в «Out There» (1961) и «Out to Lunch» (1964, издан уже посмертно).
#ericdolphy #jazz
Поцелуй Майлза Дэвиса и Чарльза Мингуса под пристальным взглядом жены Майлза - Фрэнсис
«Читать полностью…
Мингусу было плевать, кто из музыкантов в его распоряжении: он просто хотел, чтобы осуществлялись все его безумные идеи. Я часто спорил с ним о смысле всех этих резких смен аккордов в его мелодиях. А он улыбался и говорил: «Майлз, просто сыграй так, как я это написал». Что я и делал. Мингус играл действительно другие вещи. Я часто приставал к нему, мол, Мингус, почему ты так играешь? Например, «My Funny Valentine» он играл в мажорной тональности, когда по-идее она должна быть ре-минор. Но он просто мило улыбался, и продолжал делать то, что считал нужным. Мингус был в своей лиге, абсолютный гений.
Я любил его. Он как Дюк Эллингтон; опережал свое время
».
Майлз Дэвис
«For Losers» (1970)
Archie Shepp, Impulse!
Одна из скромных пластинок Шеппа по части бурных обсуждений, «For Losers» долгое время была одной из моих любимых. Но совсем не потому, что саксофонист только начинает поднимать острые политические темы, а, скорее, потому, что они вступают в лютую прямую перекличку с импульсивной, заряженной, энергичной музыкой, философскими грувами и революционной остротой. Все это он продолжит и дальше, например, на той же «Attica Blues» (1972).
«For Losers» записывали за три разные сессии в период между 1968-м и 1969-м. Вы обратите внимание, как меняется энергия ансамбля; как растягиваются, свингуют мелодии. Каждая композиция, нота, или же соло привносят уникальность, кажутся абсолютно не похожими друг на друга, но при этом все лаконично сочетается в четком изложении. Здесь чувствуется некая эластичность, - буквально попурри жанров и того, что хочет донести до слушателя Шепп: и гимн протеста и какие-то ритуальные возрождения, в общем, все то, что коренится в видении и представлении саксофониста.
Пожалуй, стоит упомянуть музыкантов-коллег Шеппа, которые помогли вынести пластинку за рамки «композитной». Уилбур Уэр - один из самых недооцененных басистов в жизни джаза, задает ритм с непоколебимой серьезностью и удерживает его до самого конца, в то время как Бивер Харрис, давний приятель и коллега Арчи Шеппа, и Бернард Пюрди выводят барабаны на новый, драматичный уровень исполнения, при этом формируя напряжение в одно целое.
Леон Томас на «Stick’ Em Up» как будто скандирует прямо с кафедры, - частично устная речь, частично псалом. А вот секция духовых - вообще отдельная история: тромбон Грачана Монкура III и баритон-саксофон Чарльза Дэвиса придают аранжировкам какой-то мингусоподобный вес, полный блюзовой тоски и праведного огня.
Само собой, если сравнивать пластинку с «Yasmina» или «The Magic of Ju-Ju», «For Losers» менее популярная, менее доступная слушателю. И совсем не потому, что Арчи Шепп стал мягче, а потому, что акцентирует внимание на послании. Это не делает ее плохой, она унесет вас куда надо и когда надо, поверьте. В ней все еще много энергии, тепла и периодической угловатости, но она легко смягчается структурой и кинематографической формой.
#archieshepp #impulserecords #jazz
Бад Пауэлл в клубе Blue Note
Франция, Париж, 1964
https://music.youtube.com/watch?v=FLkpyR4AQlA&si=3O0t-SojXtPSiOHg
Читать полностью…
жизнь Чета:
«1/3 в машине, 1/3 - сон и 1/3 - музыка»
«A Love Supreme» (1965)
John Coltrane, Impulse!
«A Love Supreme». Чрезвычайно важный
и самый известный альбом Джона Колтрейна. Заслуживший по праву всеобщее признание критиков и слушателей - это был действительно прорыв, положительно отразившийся на джазе и музыке в целом.
Откуда взялся феномен «A Love Supreme»? Безусловно, это альбом, выделяющийся на фоне джаза того периода. Это не просто сборник из нескольких частично сымпровизированных произведений, построенных по принципу: тема-соло-тема. Музыка создает здесь единое целое, поделенное на четыре части (композиции). Эта музыка одухотворенная, просветленная, полностью свидетельствующая о внутреннем преображении Колтрейна, который несколько лет назад, после продолжительной борьбы
с наркозависимостью, обратился к Всевышнему. «A Love Supreme» - по сути первый альбом с настоящим спиричуэл джазом. Совершенно очевидно, что Джон уже давно выбрал возвышенное направление для своих композиций, но именно «A Love Supreme» стала полноценной в этом жанре.
«A Love Supreme» была записана за несколько часов, вечером 9 декабря 1964 года, на студии Руди Ван Гелдера, под руководством Боба Тиля. Правда, на следующий день, музыканты вернулись в студию, чтобы записать альтернативные версии нескольких отдельных фрагментов, однако ни одна из них не попала на оригинальную пластинку. На второй день в студии появились не только участники классического квартета Колтрейна, но и еще два музыканта - саксофонист Арчи Шепп и басист Арт Дэвис. Оба сыграли в двух интерпретациях «Acknowledgement». Однако, секстету не удалось повторить ту магию, которая случилась у квартета. Вышеупомянутая композиция открывает пластинку. Она привлекает внимание от удара гонга и захватывающего соло Джона, вступающего через пару мгновений. Композиция строится на аккомпанементе запоминающейся, выразительной игры Джимми Гаррисона. В завершении появляется совершенно новый элемент в творчестве Колтрейна - повторяемые им, как мантра, слова - «A Love Supreme». «Resolution» и «Pursuance» кажутся более спонтанными, основанными в большей степени на импровизации, не на классических темах.
Исполнение Джона Колтрейна направлено в сторону свободной импровизации, но, тем не менее, до самого конца сохраняет свою мелодичность. Самое выдающееся соло лидер исполнит в финальном «Psalm» - музыкальном повествовании написанной им поэмы (текст ее внутри пластинки). Прочитанный вровень с композицией, слова идеально соответствуют мелодии саксофона.
«A Love Supreme» - невероятный альбом, собравший в себя каждую частицу так называемого «кода» Джона Колтрейна: звук как молитва, тишина - священна, «играй то, что не можешь объяснить простыми словами, пусть саксофон говорит за тебя», звук как исцеление, «оставь эго позади», искусство, сделанное с душой - вечно, ну и, наконец, - ломай установленные правила, и сам стань музыкой. Как русалочка у Кристиана Андерсена превратилась в пену, Колтрейн растворился в самой музыке.
#johncoltrane #alovesupreme
Джон Колтрейн - «My Favourite Things»
с Джимми Гаррисоном на басу, Маккоем Тайнером за фортепиано и Элвином Джонсом за барабанами
Бельгия, 1965 год
«Africa/ Brass» (1961)
John Coltrane, Impulse!
Записанный весной 1961 года, «Africa/ Brass» стала первой сессией Джона Колтрейна для лейбла Impulse!, тогда еще дочерней компании ABC под руководством продюсера Крида Тейлора, с учетом интересов саксофониста. Это также первое - и единственное - полноценное погружение Колтрейна в оркестр, саунд настоящего биг-бенда, но рука об руку со своим привычным квартетом.
Несмотря на скромные три композиции (остальную часть сета можно услышать на «Sessions Vol. 2» 1974 года), - это буквально взрыв звука. Состав, к слову, не менее взрывной: Букер Литтл - труба, Пол Чемберс - бас, Реджи Уоркмэн - бас, Элвин Джонс - барабаны, молодой Маккой Тайнер - фортепиано, плюс еще несколько духовых инструменталистов, как раз для создания объемного оркестрового звука, и, - Эрик Долфи, который полностью берет на себя ответственность за аранжировки и занимает позицию новоиспеченного искателя звука, как бы толкая музыку и идеи вперед.
Впрочем, слушая «Africa» все становится предельно понятным: исполненная в асимметричном тактовом 5/4 размере, с потусторонним гулом басовых духовых, напряженная, растянувшаяся на всю первую сторону пластинки, она гипнотизирует, завораживает, буквально обволакивает сознание, - погружение в музыку гарантировано.
Эта пластинка редко упоминается при разборах дискографии Колтрейна. Пусть одна из первых, но уже совсем не прокладывающая путь; это сформировавшийся твердый шаг на своем личном пути, проторенном далеко вперед. Шаг в сторону того, что, как мы все знаем, будет ждать нас впереди. Ну и очередной прекрасный союз с Эриком Долфи, само собой.
#johncoltrane #impulserecords #freejazz #ericdolphy
«Olé Coltrane» (1961)
John Coltrane, Atlantic
Весной 1961 года Джон Колтрейн отдал честь лейблу Atlantic, своей, можно сказать, alma mater, где записал подлинные шедевры, раз и навсегда обозначив свой неповторимый стиль; он отыграл последнюю сессию для лейбла - пластинку «Olé Coltrane». Небольшой оффтоп: это была первая пластинка Колтрейна, которую я слушала от начала и до конца. Первая пластинка, которая ввела меня в этот мир какой-то невероятной трансцендентности, путешествий в абсолют и расширение сознания без стимулирующих веществ. Это глубже и круче, чем Spacemen 3 или даже 13th Floor Elevators.
Пластинка начинается с «Olé», построенной на двухбасовом паттерне, или же - вампе, который ко всему прочему, выстроен вокруг испанской музыки, все еще не отпустившей Колтрейна после дэвисовской «Sketches of Spain» (1969). Этот сеанс гипноза происходит благодаря двум контрабасам Реджи Уоркмэна и Арта Дэвиса. Эрик Долфи присоединяется к группе под псевдонимом Джордж Лейн (именно так он указан на обороте), и его соло на флейте не подпевает музыкантам, а, скорее, вступает в оживленный спор с ритм-секцией.
Остальные две композиции - чуть проще, но они и совсем другие: «Aisha» - дебют пианиста Маккоя Тайнера с нежными пассажами в честь своей жены на фоне модальных выпадов Джона Колтрейна на тенор-саксофоне. «Dahomey Dance» - просто идеально сыгранное модальное произведение, со всеми вытекающими элементами направления.
Джон Колтрейн буквально прощается с Atlantic и открывает дверь по направлению к новым познаниям, - впереди Impulse! Records.
#johncoltrane #ole #atlanticrecords
Сентябрь в этом году - полностью принадлежит Джону Колтрейну. Саксофонист отмечает 100 (!) лет. Собственно, по мере возможности, решила писать о альбомах самого маэстро, а также о причастных к нему или в его честь.
Откроет своеобразный марафон несменный барабанщик Колтрейна - Элвин Джонс (он, кстати, празднует день рождения девятого сентября) и его первая пластинка в качестве лидера для лейбла Impulse! «Dear John C.».
К Джонсу присоединились: Чарли Мариано на альт-саксофоне, Роланд Ханна (композиции 1, 3 и 8 и Хэнк Джонс (4, 5 и 7) за фортепиано и Ричард Дэвис - бас. Пластинку записали за два дня - 23 и 25 февраля 1965 года на студии Руди Ван Гелдера. По музыке все прекрасно: свежие интерпретации сочетаются
с уже классическими произведениями Чарли Мингуса, Чарли Паркера, Дюка Эллингтона и Диззи Гиллеспи. Самая первая композиция из названия альбома - чувственное почтение Джону Колтрейну, верному другу и соавтору Элвина Джонса, исследующее как бы на новый лад ранние записи Колтрейна
в качестве лидера группы, но при этом возрождая узнаваемый звук, тембр и стиль.
#jazz #elvinjones #johncoltrane