Архитектура — тоже летопись мира, она говорит тогда, когда молчат и песни и предания и когда уже ничто не говорит о погибшем народе. 

Чтобы при взгляде на нее осенила нас мысль о минувшей его жизни и погрузила бы нас в его быт, в его привычки и степень понимания и вызвала бы у нас благодарность за его существование, бывшее ступенью нашего собственного возвышения.

Гоголь Н. В. (1809-1852).
«Об архитектуре нынешнего времени», 1831 г.

@paragnomen

Читать полностью…

1955 -1958 г. - строительство здания Всесоюзного НИИ целлюлозно-бумажной промышленности (ВНИИБ). Фото из архива Алексея Сапунова, материалы группы ВК «Площадь мужества».

Можно, даже не открывая Ломброзо, сугубо ради любопытства, сравнить лица создателей здания с лицами его разрушителей - возможно, даже не столько рядовых исполнителей, сколько заказчиков и выгодоприобретателей. Последние в обилии содержатся в видео-и фотоматериалах групп, посвящённых ВНИИБ.
Выводы каждый может сделать сам.

@paragnomen

Читать полностью…

Оказывается, месяц Прайда в многострадальном Петербурге не заканчивается вообще. Но есть нюанс. Тут ссылка на пост от 2022 года, далее тенденция не изменилась.

Будет ли реакция широкой общественности и официальных лиц на этот прайд такой же яростной, как и на другой прайд? Станет ли эта история с недвижимостью скандальнее, чем кейс Долиной? Вопрос риторический.

Есть такой канал - «Живой город», с 2018 года освещает непрерывный процесс уничтожения Санкт-Петербурга различными прайдами и попытки горожан этому противостоять.

В процессе чтения возникает ещё один риторический вопрос: кто сильнее разрушил город - немецкие обстрелы в годы Великой Отечественной войны или же [ой, чуть не случилась дискредитация].

Отметим также, что в происходящем прямо сейчас сносе ВНИИБ на Муринском проспекте обозначилась интересная и перспективная опция применения иностранных специалистов.

Есть даже целый канал по ВНИИБу, люди мониторят события по зданию аж с 2021 года и можно проследить историю с самого начала.

Собравшиеся петербуржцы почему-то выкрикивают простой категорический силлогизм «Питер не Баку». Хм.

@paragnomen

Читать полностью…

Венесуэла, кстати, известна приличным электронщиком.

Никнейм «Cardopusher», под которым скрывается Луис Рикардо Гарбан - это совсем не про те #сложные_вещества, о которых вы подумали. В этом нас на голубом глазу заверяет и сам музыкант:

«У одного моего друга было много знакомых по имени Луис — чтобы отличать меня от других, он сократил мое имя до Кардо. В то время мне нравился лейбл Planet Mu — я учился делать мэшапы, и поэтому смешал Кардо и Squarepusher».

Стиль выбран неслучайно: «Каракас — хаотичный и опасный город. Наверно, поэтому я стал играть брейккор».

Венесуэльским, однако, проект Cardopusher пробыл недолго: с 2008 года он сменил опасный Каракас на кайфовую Барселону. При этом и брейккора в творчестве стало ощутимо поменьше.

«Я не видел смысла оставаться в Каракасе. Музыкальная сцена почти умерла из-за кризиса — в Венесуэле он продолжается более 20 лет <...> Я ощущал себя параноиком - ситуация с каждым днем становилась опасней. Это чувство опасности убило ночную жизнь».

Вместе с Bong-ra, Enduser и Terminal 11 в нулевых Cardopusher приезжал на российские SICK FEST. И такие времена в нашей ночной жизни бывали!

Помянем.

Cardopusher - Gaan a Bed.
Cardopusher - Low End Legacy.
Cardopusher - Shockansorber (Remix_By_OVe_NaXx).
Cardopusher - Glass Tears.

#сложные_вещества
#afterkunst
@paragnomen

Читать полностью…

назад

...булочной Савостьянова, парикмахерской Андреева.
А между ними большая гостиница «Англия» с трактиром, когда-то барским, а потом извозчичьим и второстепенным. Во дворе находились два двухэтажных здания меблирашек и стоянка для извозчичьих лошадей…
Вход в трактир был со двора, а другой и въезд во двор — со стороны Столешникова переулка.

И вот на тротуаре около этих ворот я увидел огромную фигуру, в коротком летнем пальтишке, в серых отрепанных брюках, не закрывавших разорванные резиновые ботики, из которых торчали мокрые тряпки. На голове была изношенная широкополая шляпа, в каких актеры провинциальных театров изображают итальянских бандитов. Ветер раздувал косматую гриву поседелых волос и всклокоченную бороду.

Я подошел ближе. Он правой рукой шарил в кармане и сыпал на ладонь левой копейки. Я взглянул в лицо.

— А…

Я узнал Саврасова, когда-то любимого профессора Училища живописи, автора прославивших его картин «Грачи прилетели» и «Разлив Волги под Ярославлем»…

Много я видел его этюдов и рисунков по журналам — и все на любимую тему — начало весны.

— Алексей Кондратьевич, здравствуйте.
— Погоди… четыре… пять… — считал он медяки. —

Здравствуйте, Алексей Кондратьевич!
— Ну? — уставился он на меня усталыми покрасневшими глазами.
— Я — Гиляровский. Мы с вами в «Москве», в «Волне» работали.
— А, здравствуйте! У Кланга?
— Да, у Ивана Ивановича Кланга.
— Хороший он человек… Ну вот… А сам дрожал, лицо было зеленое…
— Вот собираюсь опохмелиться. Никак не могу деньги собрать, за подкладку провалились.
— Вот что, Алексей Кондратьевич. Пойдем ко мне, —
предложил я, — выпьем, закусим…
— Куда ж это?
— Вот рядом, в дом, где балкон.

Он вдруг поднял голову, воззрился на что-то, посвежел, помолодел как-то сразу, глаза загорелись. Ткнул меня в бок, а правой рукой указывал на крышу церкви напротив, на углу Петровки.

— Гляди, гляди!..

По крыше тихо сползала лавина снега, а на ней сидела ворона, что-то торопливо, энергично долбившая клювом. Лавина двинулась быстрей, нависла на миг всей массой над тротуаром. Часть ее оторвалась и рухнула вниз, распугав, к счастью благополучно, прохожих, а на другой половине, быстро сползавшей, ворона продолжала свое дело. И когда остальное снежное плато рухнуло, ворона приподнялась, уселась на самом желобе и стала глядеть вниз на упавший снег: то одним глазом взглянет, то повернет голову — и другим…

— Какая прелесть!.. — радовался старик.

Должно быть, убедившись, что все потеряно, ворона улетела, и снова потух старик.

— Пойдемте, — позвал я его и взял за руку.
— Лучше бы в трактир, напротив. Да вот деньги-то… — и он опять зашарил в кармане.
— Денег-то у меня тоже нет.
Я взял его за руку, и мы зашлепали по растаявшему тротуару.
— Одет-то я… Нет, не пойду! — уперся было он на лестнице.
— Да у меня отдельная комната, никого не встретим.

Я отпер дверь и через пустую прихожую мимо кухни провел его к себе, усадил на диван, а сам пошел в, чулан, достал валенки-боты. По пути забежал к жене и, коротко сказав о госте, попросил приготовить поесть.
Принес, дал ему теплые носки и заставил переобуться.
Он долго противился, а когда надел, сказал:

— Вот хорошо, а то ноги заколели!

Встал, закозырился, лицо посвежело, глаза улыбались.

— Ишь ты, теперь хоть куда. Штаны-то еще новые… — и снова сел.

В это время вошла жена — он страшно сконфузился, но только на минуту.

— Алексей Кондратьевич, пойдемте закусить, — пригласила она.

С трудом, дрожащей рукой он поднял стаканчик и как-то медленно втянул в себя его содержимое. А я ему приготовил на ломтике хлеба кусок тертой с сыром селедки в уксусе и с зеленым луком. И прямо в рот сунул.

— Закусывай — трезвиловка. Он съел и повеселел:
— Вот так закуска!..

А жена ему тем временем другой такой же бутерброд приготовила.

— Не разберу, что такое, а вкусно, — похвалил он.

После второго стаканчика старик помолодел, оживился и даже два биточка съел — аппетит явился после «трезвиловки».

Разговорились. Вспоминали журналы, выставки, художников».

Гиляровский В. А. (1855-1935). «Друзья и встречи», 1934 г.

#сложныевещества
@paragnomen

Читать полностью…

Традиционная похмельная рубрика 1 января.

В прошлые первые января постинтоксикационную астению алкогольного генеза описывали:

2022 г. Михаил Булгаков
2023 г. Эмис Кингсли
2024 г. Сергей Довлатов
2025 г. Венедикт Ерофеев

Сегодня вместе с королём репортёров дядей Гиляем мы увидим похмелье у Алексея Кондратьевича Саврасова - замечательного русского художника, которого сгубил алкоголизм. Эту главу Гиляровский так и назвал - «Грачи прилетели».

➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
«На Моховой, бок о бок с Румянцевским музеем — ныне Ленинской библиотекой, — у входа в «меблированные комнаты» остановился извозчик, из саней вылез мой приятель, художник Н. В. Неврев. Мы, так сказать, столкнулись.

— Зайдем к Саврасову, возьмем его с собой и пойдем завтракать в «Петергоф».

Я не был знаком с Алексеем Кондратьевичем Саврасовым, но преклонялся перед его талантом. Слышал, что он пьет запоем и продает по трешнице свои произведения подворотным букинистам или украшает за водку и обед стены отдельных кабинетов в трактирах.

Поднимаясь в третий этаж, Неврев рассказал мне, что друзья приодели Саврасова, сняли ему номер, и вот он уже неделю не пьет, а работает на магазины этюды…

— Я вчера к нему заходил, — прекрасную вещь кончает… Пишет с натуры через окно сад и грачиные гнезда… Нарочно сейчас приехал к нему посмотреть.

Дверь была чуть приотворена. Мы вошли. Два небольших окна глядят в старинный сад, где между голых ветвей, на фоне весеннего неба, чернеют гнезда грачей.
Мне вспомнились слова И. И. Левитана:
— Я ученик Алексея Кондратьевича.

В комнате никого не было. Неврев пошел за перегородку, а я остановился перед мольбертом и замер от восторга: свежими, яркими красками заря румянила снежную крышу, что была передо мною за окном, исчерченную сетью голых ветвей берез с темными пятнами грачиных гнезд, около которых хлопочут черные белоносые птицы, как живые на голубом и розовом фоне картины.
За перегородкой раздался громкий голос Неврева:

— Да вставай же, Алеша! Пойдем в трактир… Ну же, вставай!

Никакого ответа не было слышно.
Я прошел за перегородку. На кровати, подогнув ноги, так как кровать была коротка для огромного роста, лежал на спине с закрытыми глазами большой человек с седыми волосами и седой бородой, как у библейского пророка. В «каютке» этой пахло винным перегаром. На столе стояли две пустые бутылки водки и чайный стакан. По столу и на полу была рассыпана клюква.

— Алеша, — тормошил Неврев.
— Никаких! — хрипел пьяным голосом старик.
— Никаких! — повторил он и повернулся к стене.
— Пойдем, — обратился ко мне Неврев, — делать нечего. Вдребезги. Видишь, клюквой закусывает, значит, надолго запил… Уж я знаю, ничего не ест, только водка да клюква.

Потормошил еще — ответа не было. Вынул из кошелька два двугривенных и положил на столик рядом с бутылками:

— Чтобы опохмелиться было на что, а то и пальто пропьет.

Неврев был в восторге от картины:

— Ведь это же старый Алексей Кондратьевич. Вчера утром я подмалевку видел, а сейчас почти закончено… Надо присмотреть, чтобы спьяна не испортил… Забегу к нему завтра утром…

Так я в первый раз видел знаменитого художника, одного из основоположников русского пейзажа. Это было 25 марта, в солнечный день, в конце 80-х годов.

Потом как-то через год или два я зашел однажды в эстампный магазин «Ницца» и увидел знакомую картину, ту самую, которую я видел в номере на Моховой. Внизу стояла подпись красной краской «А. Саврасов», видно, что сделана дрожащей рукой.

— Я видел у Саврасова эту картину, — заявил я владельцу магазина.
— Это не она, а повторение. Та картина давно продана, но Алексей Кондратьевич делает повторения. Да это уж далеко не то. Совсем старик спился… Жаль беднягу.
Оденешь его — опять пропьет все. Квартиру предлагал я ему нанять — а он свое: «Никаких!», — рассердится и уйдет. Как раз вчера писал у меня. Есть еще такие повторения, и не плохие. В прошлом году с какой-то пьяной компанией на «Балканах» сдружился. Я его разыскивал, так и не нашел… Иногда заходит оборванный, пьяный или с похмелья. Но всегда милый, ласковый, стесняющийся.

вперёд

Читать полностью…

назад

Предыдущий оратор — глуп, но какой-то нерв уловил. Ты мне начинаешь нравиться, предыдущий оратор!

«Всё, говорит, в Новом Году должно быть новое…» И верно!

У вас, например, — как вас там, Агния Львовна, что ли?… есть дети. Так? Что же это за дети? Это старые дети… Верно я говорю? К чёрту же их! В воду надо, в мешок, как котят. Надо новых. (Саня, не надо смеяться; надо плакать. Слезы очищают. Эх, господа!)

Я вам расскажу такую историю. У одного англичанина был пудель; и вот этот пудель… Впрочем, пардон — тут дамы… Я лучше продолжу свою мысль о новом. Всё, всё, всё, всё, должно быть новое. Предыдущий оратор, может быть, не вылезал из приюта для безнадежных идиотов, но, господа!

Ведь и устами паралитиков иногда глаголет истина (Саша, Саша!)… Всё новое!

Марья Кондратьевна! Я уже давно замечаю, что у вас, не при муже будь сказано, — один и тот же возлюбленный. Второй год… Боже, Боже! Переменить! Пардон, пардон… Я ведь себя не предлагаю! я говорю лишь ака… академически. Представьте себе: у одного англичанина была собака, пудель… Впрочем, к чёрту собаку… Чего она тут путается? (Саша, прогони). Господа, не надо собак… Я ведь и против предыдущего оратора ничего не имею. Он жалкий, несчастненький человек — его пожалеть надо.

Саша, передай ему! от меня копеечку.

Но сказано этим мозгляком хорошо! Верно! Всё новое! Всё. Простите, сударыня. Я, кажется, облил вам платье? Ничего. Новое купите. По этому поводу один англичанин, у которого был пудель, собака такая… Опять этот пудель? Да, прогоните же, господа, ради Бога, собаку! Ну чего она тут под ногами путается? Даже обидно!

Прекратим же всё это по случаю Нового Года. Пусть всё будет по-новому. (Спасибо, спасибо, Саня… Там уже край стакана — больше не войдет). Всё новое! Между нами, господа, есть взяточники, шулера — бросим это! Как сказал тот англичанин, у которого был пудель. У этого пуделя… Какой пудель?! Опять эта проклятая собака тут?! Да прогоните же, чёрт побери!! Предыдущий оратор свинья

— сделайся же ты, наконец, оратор, человеком! Начнем, наконец! Вот, глядите на меня: у меня в руках бутылка старого вина, напротив меня висит старинная картина… Что же я делаю! Р-р-раз!

Вот теперь после этого и должно быть: новое вино, новая картина!… Что-о? Саня, Саня! Не допускай! Не допускай, Саня!

Я еще про пуделя хочу. У одного англича… Эх! Вывели… Вывели, как какое-нибудь ничтожное пятно на скатерти!

Грустно… чрезвычайно грустно! Ну, что ж… Пророков всегда гнали…

Аверченко А. Т. «О хороших, в сущности, людях», 1914 г.

#сложныевещества
@paragomen

Читать полностью…

Спектакль прошел. Мне хлопали, потому что гимназистки не умеют отличать исполнителя от роли.

Станиславский К. С. (1863-1938).
«Моя жизнь в искусстве», 1926 г.

@paragnomen

Читать полностью…

назад

Когда вы, заикаясь и потупив взоры, заявляете, что у вас, ей-богу, нет теперь свободных денег, и слезно просите обождать еще месяц, полковник всплескивает руками и делает плачущее лицо.

— Голубчик, ведь вы на полгода брали! — шепчет он. — И разве я стал бы вас беспокоить, если бы не крайняя нужда? Ах, милый, вы просто топите меня, честное слово… После Крещенья мне по векселю платить, а вы… ах, боже мой милостивый! Извините, но даже бессовестно…

Долго полковник читает вам нотацию. Красный, вспотевший, вы выходите от него, садитесь в сани и говорите извозчику:

— К Нижегородскому вокзалу, сскотина!

Кузину Леночку вы застаете в самых растрепанных чувствах. Она лежит у себя в голубой гостиной на кушетке, нюхает какую-то дрянь и жалуется на мигрень.

— Ах, это вы, Мишель? — стонет она, наполовину открывая глаза и протягивая вам руку. — Это вы? Сядьте возле меня…

Минут пять лежит она с закрытыми глазами, потом поднимает веки, долго глядит вам в лицо и спрашивает тоном умирающей:

— Мишель, вы… счастливы?
Засим мешочки под ее глазами напухают, на ресницах показываются слезы… Она поднимается, прикладывает руку к волнующейся груди и говорит:

— Мишель, неужели… неужели всё уже кончено? Неужели прошлое погибло безвозвратно! О нет!

Вы что-то бормочете, беспомощно поглядываете по сторонам, как бы ища спасения, но пухлые женские руки, как две змеи, обволакивают уже вашу шею, лацкан вашего фрака уже покрыт слоем пудры. Бедная, всё прощающая, всё выносящая фрачная пара!

— Мишель, неужели тот сладкий миг уж не повторится более? — стонет кузина, орошая вашу грудь слезами. —
Кузен, где же ваши клятвы, где обет в вечной любви?

Бррр!.. Еще минута, и вы с отчаяния броситесь в горящий камин, головой прямо в уголья, но вот на ваше счастье слышатся шаги и в гостиную входит визитер с шапокляком и остроносыми сапогами… Как сумасшедший срываетесь вы с места, целуете кузине руку и, благословляя избавителя, мчитесь на улицу.

— Извозчик, к Крестовской заставе!

Брат вашей жены, Петя, отрицает визиты, а потому в праздники его можно застать дома.

— Ура-а! — кричит он, увидев вас. — Кого ви-ижу! Как кстати ты пришел!

Он трижды целует вас, угощает коньяком, знакомит с двумя какими-то девицами, которые сидят у него за перегородкой и хихикают, скачет, прыгает, потом, сделав серьезное лицо, отводит вас в угол и шепчет:

— Скверная штука, братец ты мой… Перед праздниками, понимаешь ты, издержался и теперь сижу без копейки… Положение отвратительное… Только на тебя и надежда… Если не дашь до пятницы 25 рублей, то без ножа зарежешь…

— Ей-богу, Петя, у меня у самого карманы пусты! — божитесь вы…

— Оставь, пожалуйста! Это уж свинство!

— Но уверяю тебя…

— Оставь, оставь… Я отлично тебя понимаю! Скажи, что не хочешь дать, вот я всё…

Петя обижается, начинает упрекать вас в неблагодарности, грозит донести о чем-то Верочке… Вы даете пять целковых, но этого мало… Даете еще пять, и вас отпускают с условием, что завтра вы пришлете еще 15.

— Извозчик, к Калужским воротам!

У Калужских живет ваш кум, мануфактур-советник Дятлов. Этот хватает вас в объятия и тащит вас прямо к закусочному столу.

— Ни-ни-ни! — орет он, наливая вам большую рюмку рябиновой. — Не смей отказаться! По гроб жизни обидишь! Не выпьешь — не выпущу! Сережка, запри-ка на ключ дверь!

Делать нечего, вы скрепя сердце выпиваете. Кум приходит в восторг.

— Ну, спасибо! — говорит он. — За то, что ты такой хороший человек, давай еще выпьем… Ни-ни-ни… ни! Обидишь! И не выпущу!

Надо пить и вторую.
— Спасибо другу! — восхищается кум. — За это самое, что ты меня не забыл, еще надо выпить!

И так далее… Выпитое у кума действует на вас так живительно, что на следующем визите (Сокольницкая роща, дом Курдюковой) вы хозяйку принимаете за горничную, а горничной долго и горячо пожимаете руку…

Разбитый, помятый, без задних ног возвращаетесь вы к вечеру домой. Вас встречает ваша, извините за выражение, подруга жизни…

вперёд

Читать полностью…

Мария Сафронова - «Елка». 2022 г.

#afterkunst
@paragnomen

Читать полностью…

Да, этот день должен был наступить - Мах теперь есть и на канале Парагномен.

Кому и чем он вообще не угодил - абсолютно непонятно. После личного ознакомления - впечатления самые положительные!

Никого не слушайте, смело заходите в комментарии, скачивайте и пользуйтесь!

@paragnomen

Читать полностью…

Скоро на всех экранах страны! ❤️

Проект Григория Ющенко «Укусы насекомых» (2009 г.) - «похмельный бред обывателя, уснувшего перед телевизором с банкой пива в руке».

«Это попытка отразить тот факт, что объективная реальность в современном обществе все более вытесняется реальностью медийной.

Принципиальным отличием от всех т. н. «медийных» проектов является отказ от машинного воспроизведения медийной продукции.

Произведения выполнены в разработанной арт-группировкой «ПРОТЕЗ» технике «hard-jumping» - материалом служат реальные афиши концертов и мероприятий, украденные с питерских улиц, «улучшаемые» художником при помощи акриловых красок.

Автор придает афишам абсолютно новое, абсурдное, трэшевое и идиотическое содержание, обыгрывая клише всех видов рекламы: социальной, коммерческой, политической и т. д.

В проекте «Укусы насекомых» эта техника доведена до предельной абсурдности и гротескности и получает хлесткость политического плаката».

#afterkunst
@paragnomen

Читать полностью…

Я верю в ёлку, верю в торжество,
По-прежнему от Бога жду подарка.
Как ёлка, ты — в огнях, ночная твердь.
Ужель подарок Бога — только смерть?

Мережковский Д. С. (1865-1941), русский поэт. «Люблю я запах ёлки в Рождество…».

@paragnomen

Читать полностью…

Даниил Кудряшов - «Адронный укрепитель нейронных связей».

#afterkunst
@paragnomen

Читать полностью…

В этих нелепых высказываниях нет ничего удивительного, на самом деле.
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
Небольшое лирическое отступление по теме: вот мы тут угараем над культом Бафомета, а он же не пустом месте вырос - элитогенез у нас весьма специфический. В результате наверх всплывает то, что не тонет, а именно - недалёкие личности с отсутствием базовой научной картины мира, но развитым чутьем политического животного.

Такое происходит много, где - это естественный процесс в обезьяньем сообществе. Но при наличии знаменитой системы сдержек и противовесов™ с наиболее тупых и токсичных персонажей спросят и либо элиминируют их из числа лиц, принимающих решения, либо хотя бы снизят степень токсичности. Ну а ежели такой спрашивалки в обществе не вырастили - соболезнуем.

Так вот - данные личности также имеют и свойство болеть, так как анатомо-физиологически не отличаются от всех прочих. Хотя сами убеждены, что кость у них белая, а кровь голубая.

Болезнь можно лечить по-разному. Человек с отсутствием базовой научной картины мира охотнее верит в различное мракобесие, и упорно не делает выводов, даже если сама мракобесная практика регулярно подтверждает полное отсутствие эффективности. Причём наличие диплома о высшем образовании помогает здесь далеко не всегда, а иногда даже и вредит.

«Изначально не подканало с критичностью» - плохо, но и это ещё не предел. Под воздействием эмоций наступает срыв компенсации и ситуация становится ещё печальнее. Это можно проиллюстрировать следующим примером [само собой, все совпадения случайны, все персонажи выдуманы лаосскими нейросетями].

У жены некоего элитария рождается ребёнок с РАС (расстройством аутистического спектра) и - о, ужас! - проблему эту не удаётся решить по звонку. В силу углубленной отчаянием общей недалекости, она в панике начинает коллекционировать разного рода мошенников и поехавших, пока не накопает себе в этой куче мусора фаворита. АВА-терапия (Applied Behavior Analysis) и другие общепринятые вменяемой частью мира методы, естественно, котироваться не будут. Там же не обещают быстрых и ошеломительных результатов, да и самой пахать придётся неслабо. А ведь так хочется верить в чудо!..

Так как конституционально глупая, но деятельная дама попадает в зависимость от исцелителя своего чада, она постоянно капает на мозги элитарию. В результате этого фавориту даётся фора на чуть менее, чем все виды коммерческой деятельности, а наезд на него может быть воспринят, как наезд на самого элитария.

Простым обывателям с таким же уровнем критичности, но иным уровнем достатка, остаётся лишь делать ставки на спорт брать кредиты на излечение от аутизма авторскими методиками™ -  закачиванием стволовых клеток в обычную вену и озона в необычную вену.

Быстрого эффекта не будет, как и при АВА-терапии. Но здесь эта проблема, чудесным образом, смущать уже перестает. Постоянное битие лбом в закрытую дверь с минимальным продвижением (связанным тупо с течением времени), становится лайфстайлом. А битие, как известно, определяет сознание. Учитель сказал - этим надо заниматься лет двадцать, ёпта!
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
Затянулось лирическое отступление, извините - изрядно наболело уже по проблеме РАС.

Вернёмся к прогрессивной законотворческой инициативе, базирующейся на порочной связи аутизма и смесей для детского питания.

Отметим, что депутат Буцкая - не абы кто, а врач-педиатр с дипломом 2-го Меда, 1999 года выпуска. Предыдущие разработки сабжа были не менее фееричны, можно лично ознакомиться. И без квадроберов не обошлось, да.

Характерно, что трудилась мадам Буцкая не только в этом вашем деградирующем госе, но и в одной из топовых частных клиник - «Мать и дитя».

В общем, случилось очередное напоминание о том, что качество кадров в госе и частных клиниках никаких отличий не имеет, так как изготавливаются эти кадры в одном и том же подвале на рынке «Садовод».

И очередная иллюстрация среднего уровня экспертов по больнице.

@paragnomen

Читать полностью…

«О строительстве ВНИИБа и не только

В истории обыкновенно остаются генералы от архитектуры, задумывающие планы и командующие строительством величественных сооружений. Солдаты же этого невидимого фронта остаются в их тени. Но у нас появилась возможность вспомнить и вывести из тени одного из «рядовых», без которых тоже невозможно было бы создание той прекрасной рукотворной среды, что окружает нас в Петербурге.

Алексей Сапунов прислал нам уникальные фотографии строительства ВНИИБа, сделанные в 1955-59 годах его бабушкой Ириной Николаевной (и её коллегами, работавшими над проектом) во время авторского надзора строящегося здания. И теперь мы можем увидеть и само строительство и окружающий его мир Лесного 50-х годов.

И послушать рассказ Алексея:

Ирина Николаевна Семёнова (в девичестве Голубева) – ленинградский архитектор. Готовилась стать музыкантом, но, как она сама говорила, разбитый город и страна заставили поменять планы. В 1948 году она окончила Ленинградский инженерно-строительный институт. Училась в мастерской Александра Никольского, одного из известнейших мастеров отечественного авангарда. Выбор профессии был не случаен: дед Ирины Николаевны, Андрей Николаевич Голубев, закончил Училище технического рисования барона Штиглица, из крупных проектов участвовал в реконструкции Аничкова дворца. После окончания института Ирина Николаевна работает в Ленгипробуме (проектном институте целюлозно-бумажной промышленности). Участвует в проектировании объектов в Ленинграде, Сортавале, Кондопоге. В бригаде архитекторов под руководством Бориса Николаевича Журавлева проектирует здание ВНИИБ на 2-м Муринском проспекте: делает рабочие чертежи, разрабатывает интерьеры, ведет авторский надзор. На рубеже 50-60-х Ирине Николаевне пришлось покинуть Ленгипробум из-за конфликта с начальством по поводу отсутствия системы водоочистки на одном из проектируемых карельских ЦБК.

По материнской линии она происходила из крестьянской семьи, древнего села Введение-Каликино Костромской области. Её дед, Василий Вавилович Румянцев, был священником, учителем школы, а мама, Екатерина Васильевна приехала в 1921 году в Петроград учиться на ветеринара. Удивительное совпадение (а может быть и нет): семья Алексея сейчас живёт в доме на Большой Морской улице, который 100 лет назад стал её первым петроградским адресом, а покупка квартиры в нём состоялась, как выяснилось позже, в день ее рождения.

Ирина Николаевна привила своим детям и внукам понимание важности связи поколений, внимательного отношения к природе и культурному наследию предков. Алексей рассказывает: «Мы бережно храним все, что осталось. Храним связь с Костромской областью. Ездим туда ежегодно. Несколько лет назад занимались консервацией Егорьевской церкви, где служил дедушка Василий. Это уже в глухом лесу, но верю, что люди вернутся в эти места.»

Спасибо Алексею за фотографии и историю, дающие возможность не забыть ещё одного человека из тех, кого уже давно нет с нами, но благодаря которым в нас всё ещё сохраняется чувство прекрасного. Вот ещё одни слова Алексея:

«Уникальность здания ВНИИБа не только в том, что это единственное в округе античное здание в тосканском ордере, прежде всего это подвиг людей, только что переживших страшнейшую войну, но сумевших сохранить и приумножить творческое начало».

Из материалов группы ВК «Площадь мужества».

@paragnomen

Читать полностью…

Помянем. Было - стало.

@paragnomen

Читать полностью…

Итак, 2 января, научные итоги года в Ботаническом саде-институте ДВО РАН, но первый пост не о ботаническом саде, а о революции в научной политике страны (пока, наверное, похожей на февральскую). Начнем с констатации реакционного переворота посредственностей в российской науке 2025 года.

На диаграмме — научные издания, в которых публиковал результаты наш очень маленький научный коллектив. В целом, неплохие и авторитетные в научном мире издания, что я считаю результатом нашей многолетней публикационной политики, которая заключалась в стремлении развернуть коллектив от патологической боязни рецензентов к свободной коммуникации с мировым экспертным сообществом и в стимулировании отечественных журналов к продвижению в мировой конкуренции за экспертов высочайшего уровня. Такая политика дала результаты, которыми мы гордимся: они замечены и высоко оценены мировым научным сообществом. У нас не только зажглись научные звездочки, видимые невооруженным глазом, но расправил крылья и весь научный коллектив, многие члены которого и не думали еще 10 лет назад, что у них есть крылья. Левая колонка на диаграмме демонстрирует качество изданий по востребованности в научном сообществе и показывает отношение числа ссылок на статьи в журнале к общему числу статей, опубликованных в данном журнале за 4 года — показатель CiteScore, который рассчитывается Scopus.

Научная политика новейшей России была действительно направлена на борьбу с посредственностями в науке, которые в моих ранних публикациях названы балластом. Собственно переворот посредственностей, случившийся в 2025 году, связан с введением новой редакции так называемого "белого списка научных изданий", официально известного как Единый государственный перечень научных изданий (ЕГПНИ), который, при явном попустительстве Минобрнауки РФ одним росчерком пера был превращен в главный критерий оценки труда ученого и эффективности научных организаций. Индекс качества научных публикаций теперь основан не на весе журнала в мировом научном сообществе, а на так называемом "индексе качества научной публикации", максимальные значения которого (публикация с единственным автором с одной аффилиацией) помещены в правой части диаграммы. Легким движением руки были уравнены авторы в Science advances и условном вестнике, учредителем которого является РАН (отклик мирового научного сообщества на публикации там и там оставляю сравнить читателям). Знаменитое, "кто был ничем, тот станем всем" если пока и не актуализировано окончательно, то явственно озвучено на уровне страны. Куда идут за этой дудочкой, мы все, на мой взгляд, неплохо знаем. В 2025 году сделаны уверенные шаги к деградации научной среды в нашей стране.

Мне близки и понятны трудности доступа к мировым библиографическим информационным системам, и в этой связи логично было бы предположить создание отечественных информационных систем, зародыши которых уже у нас есть. Коммерческая elibrary базируется на крупнейшем массиве данных о научных изданиях в стране и могла бы стать основой для оценки труда ученого, но не стала. Феерично развивающийся CoLab, создатели которого мне очень напоминают молодого Юджина Гарфилда, не по возрасту адекватен, но и этот ресурс проигнорирован всеми ответственными за развитие науки в России государственными структурами. Вместо всего этого, твердой рукой коллективной посредственности создан ЕГПНИ. Огромные государственные ресурсы, предназначенные и, смею предположить, достаточные для создания в России конкурентоспособной научной среды, вслед за ресурсами, не глядя потраченными на программу 5-100 и ее более поздние и современные аналоги, продолжают сыпаться, скажем осторожно, в бездну.

Что будет между переворотом 2025 года и последующей неизбежной встряской? — Окончательный скат к договорнячкам как основному принципу распределения средств на науку, минимизация вклада России в мировой научный процесс, увеличение числа защит слабых диссертаций, деградация научной среды в стране, утечка мозгов. Кто это может остановить? — Минобрнауки при наличии нормальной аналитики и смелости представить аналитику правительству и президенту.

Читать полностью…

Кто шарит в электроэнцефалограммах, помогите прочитать автограф Мадуро.

@paragnomen

Читать полностью…

назад

Опохмелю его, иногда позадержу у себя дня на два, приодену — напишет что-нибудь. Попрошу повторить «Грачи прилетели» или «Радугу». А потом все-таки сбежит. Ему предлагаешь остаться, а он свое: «Никаких!..»

Видел я Саврасова еще раз, Великим постом, когда он ехал по Мясницкой с Лубянской площади, совершенно пьяный, вместе со своим другом Кузьмичом, который крепко его держал, чтобы он не вывалился из саней. Кузьмичом звали И. К. Кондратьева — старого писателя, работавшего в журналах и писавшего романы для издателей с Никольской. Жил он всегда на «Балканах» в Живорезном переулке, куда, видимо, и вез Саврасова, приютившегося у него.

Зима того года, когда мы встретились, была с самой осени снежная. Весь февраль — кривые дороги — сплошь метели. Поезда дальнего следования запаздывали, иногда на сутки, а на московских крышах, с кратерами вокруг труб, алмазные на солнце плато снега нависали большими белыми губами над тротуарами. Тогда не особенно следили за очисткой крыш, да и сбрасывать снег было весьма рискованной работой — заградительные решетки на краю крыши были редки.

Март в самых первых числах дохнул весной, иногда лишь порошил сырой снег с полчаса. «Молодой за старым идет» — говорили. Температура поднялась выше нуля. Солнце подогрело, и снег начал сползать с крыш, валиться целыми глыбами, а на желобах повисли хрустальные сосульки. Вдоль тротуаров по мостовой бежали мутные ручьи.

Пробираясь по Петровке, я остановился на тротуаре и задумался, где бы наскоро позавтракать. Напротив в актерском ресторанчике «Палермо» «неугрызимые» бифштексы и телятина под бешемелью с тухлинкой. В доме Левенсона на Петровке же — ресторан-низок Трехгорного завода, тоже дрянь, хоть и назывался литературным,
потому что в этом доме прежде помещалась редакция «Русского слова».

Пораздумав, решил отправиться в «Россию», которая прежде называлась татарским рестораном. Ее держали татары, а потом снял необыкновенно толстый грек Венизелос или Владос — не помню точно имени. Он надвигался своей громадной тушей на гостя и гудел сверху, так как толщина не позволяла ему нагибаться.

— Позалуста. Цудак по-глецески. Позалуста. Тефтели из филе, а ля Владос (или Венизелос, не помню), — рекламировал он меню.

Я остановился на тефтелях, но когда еще раз поднял глаза на Петровку, то решил идти завтракать домой.

Петровские линии, самая чистая улица Москвы, единственная тогда покрытая асфальтом, напомнила мне легенду о Вавилонском столпотворении в момент, когда после смешения языков строители разбежались и нахлынувшие аборигены начали разбирать леса и сбрасывать нагроможденные одна на другую каменные глыбы.

Я стоял и дивился. Грохали лавины снега. На крышах обоих домов с десяток рабочих, привязанных веревками к трубам, лопатами двигали и рушили вниз громады легко сползавшего снега…

По обе стороны тротуары были отделены от середины улицы снеговыми хребтами. Проезда не было, а проход, не без риска, конечно, был по самой середине мостовой. У подъезда ресторана два швейцара в картузах с золотыми галунами прокладывали лопатами путь, просекая траншею поперек снегового хребта.

Я шел домой. Через Столешников переулок переправлялась толстая дама, хлюпая по мокрому снегу и балансируя на скользких выбоинах, что было весьма не легко: правой рукой она держала подол модного тогда длинного платья, а в вытянутой левой руке держала муфту и шляпную картонку с надписью: «Вандраг», заменявшие ей необходимый баланс при опасной переправе

Я остановился на углу Столешникова. На середине переулка кое-где обнажались булыжники мостовой, по которым скрежетали полозья извозчичьих саней, и чмокали на ухабах копыта лошадей. По обеим сторонам, вдоль тротуара громоздились кучи снега, сброшенного с крыш, и среди них серели каменные тумбы. Тогда тумбы были еще обязательны на всех улицах. Эти глупые тумбы являлись пережитками еще тех почти доисторических времен, когда деревянные мостки, заменявшие тротуары, ограждались ими от лошадей и телег.

На углу Столешникова и дальше по Петровке, где теперь огромный дом № 15, тогда стояли дома Рожнова с модным шляпным магазином Вандраг...

вперёд

Читать полностью…

Спасибо всем, кто:
- читает;
- комментирует;
- репостит;
- подбирает эмодзи из усечённого набора;
- нашёл в себе силы отписаться;
- нашёл в себе силы не отписаться;
- смешно шутит;
- душно душнит;
- упорно продирается сквозь отчаяние от осознания своего бытия / ищет середину между восхищением от того, что он человек и ужасом от того, что он человек /влачит дазайн, принимая дер ангст и не поддаваясь на провокации дас манов / в конечном счёте, обречён на свободу.

Этот год был непростым, как сложные вещества.

Но оставим апокалиптические рассуждения про ревущие двадцатые, смену парадигм, перелом эпох и прочий армагеддон-попс.

Перейдем к насущному. Этот канал развлекал вас в 2025 году, и, надеюсь, будет развлекать в году 2026.

Поэтому тост будет
кратким - за то, чтобы и далее было, кому развлекать, и было, кого развлекать!

А если ещё короче - ну, желаю, чтобы все!

Я смотрю в окно,
За окном темно.
В желудке плавает чай,
В поле растёт молочай.
С новым годом вас, дорогие товарищи!

@paragnomen

Читать полностью…

Новогодний тост

— Господа!

Предыдущий застольный оратор высказал такое пожелание: «Поздравляю, мол, вас с Новым Годом и желаю, чтобы в Новом Году было всё новое!»

Так сказал предыдущий оратор.

Мысль, конечно, не новая… (Саня, налей мне, я хочу говорить). Не новая. Скажу более: мысль, высказанная предыдущим оратором, стара, истаскана, как стоптанный башмак, — да простит мне предыдущий оратор это тривиальное выражение. Что? (Саня, налей мне еще — я буду говорить. Я хочу говорить). И, вместе с тем, скажу я: почему нам не приветствовать старой, даже, может быть, пошлой, — да простит мне предыдущий оратор, — мысли, если эта мысль верна?!! Что? Очень просто.

(Саня, чего заснул? Налить бы надо, а ты спишь.) То-то и оно.

Я и говорю: пусть же в Новом Году будет всё новое, всё молодое, всё свежее. (Саня! Ну?). Конечно, всего не омолодишь… Вон у Сергея Христофорыча лысина во всю голову — что с ней сделаешь?

Не сеять же на ней, извините, горох или какое-нибудь пшено. Что? Извините, я не настаиваю. Я только хочу сказать, что в природе чудес не бывает.

Но я настаиваю, что всё больное, хилое, должно отмереть. Верно? (Спасибо, Саня. Осторожнее…
На скатерть!) Вон у Петра Васильевича вата в ушах, у Мелетии Семеновны за пазухой, а у предыдущего оратора вата, может быть, в голове — борись-ка с этим! Не толкайся, Саня! Я должен нынче высказать всё.

Господа!

Да здравствует новое! Вот, например, у меня на салфетке дыра… К чему она? Куда она? Я прошу у хозяйки извинения, но так же нельзя! Я хочу утереть губы салфеткой, беру ее в руку — и что же? Рука попадает в эту дыру, и я вытираю губы незащищенной рукой. К чему же тогда салфетка?

Фикция! Оптический обм… (Саня, Саня! Ты совсем не занимаешься физическим трудом — налей!).

Мне вспомнился, господа, презабавный случай с одним английским пуделем… Нет, впрочем, это не то… Гм!…

вперёд

Читать полностью…

назад

— Ну, у всех были? — спрашивает она. — Что же ты не отвечаешь? А? Как? Что-о-о? Молчать! Сколько потратил на извозчика?

— Пя… пять рублей восемь гривен…

— Что-о-о? Да ты с ума сошел! Миллионер ты, что ли, что тратишь столько на извозчика? Боже, он сделает нас нищими!

Засим следует нотация за то, что от вас вином пахнет, что вы не умеете толком рассказать, какое на Леночке платье, что вы — мучитель, изверг и убийца… Под конец, когда вы думаете, что вам можно уже завалиться и отдохнуть, ваша супруга вдруг начинает обнюхивать вас, делает испуганные глаза и вскрикивает.

— Послушайте, — говорит она, — вы меня не обманете! Куда вы заезжали, кроме визитов?

— Ни… никуда…

— Лжете, лжете! Когда вы уезжали, от вас пахло виолет-де-пармом, теперь же от вас разит опопанаксом! Несчастный, я всё понимаю! Извольте мне говорить! Встаньте! Не смейте спать, когда с вами говорят! Кто она? У кого вы были?

Вы таращите глаза, крякаете и в обалдении встряхиваете головой…

— Вы молчите?! Не отвечаете? — продолжает супруга. — Нет? Уми…умираю! До…доктора! За-му-учил! Уми-ра-аю!

Теперь, милый мужчина, одевайтесь и скачите за доктором. С Новым годом!

Чехов А. П., 1887 г.

#сложныевещества
@paragnomen

Читать полностью…

Новогодняя пытка

Вы облачаетесь во фрачную пару, нацепляете на шею Станислава, если таковой у вас имеется, прыскаете платок духами, закручиваете штопором усы — и всё это с такими злобными, порывистыми движениями, как будто одеваете не себя самого, а своего злейшего врага.

— А, чёрррт подери! — бормочете вы сквозь зубы. — Нет покоя ни в будни, ни в праздники! На старости лет мычешься, как ссобака! Почтальоны живут покойнее!

Возле вас стоит ваша, с позволения сказать, подруга жизни, Верочка, и егозит:

— Ишь что выдумал: визитов не делать! Я согласна, визиты — глупость, предрассудок, их не следует делать, но если ты осмелишься остаться дома, то, клянусь, я уйду, уйду… навеки уйду! Я умру! Один у нас дядя, и ты… ты не можешь, тебе лень поздравить его с Новым годом? Кузина Леночка так нас любит, и ты, бесстыдник, не хочешь оказать ей честь? Федор Николаич дал тебе денег взаймы, брат Петя так любит всю нашу семью, Иван Андреич нашел тебе место, а ты!.. ты не чувствуешь! Боже, какая я несчастная. Нет, нет, ты решительно глуп! Тебе нужно жену не такую кроткую, как я, а ведьму, чтоб она тебя грызла каждую минуту! Да-а! Бес-со-вест-ный человек! Ненавижу! Презираю! Сию же минуту уезжай! Вот тебе списочек… У всех побывай, кто здесь записан! Если пропустишь хоть одного, то не смей ворочаться домой!

Верочка не дерется и не выцарапывает глаз. Но вы не чувствуете такого великодушия и продолжаете ворчать… Когда туалет кончен и шуба уже надета, вас провожают до самого выхода и говорят вам вслед:

— Тирран! Мучитель! Изверг!
Вы выходите из своей квартиры (Зубовский бульвар, дом Фуфочкина), садитесь на извозчика и говорите голосом Солонина, умирающего в «Далиле»:

— В Лефортово, к Красным казармам!

У московских извозчиков есть теперь полости, но вы не цените такого великодушия и чувствуете, что вам холодно… Логика супруги, вчерашняя толчея в маскараде Большого театра, похмелье, страстное желание завалиться спать, послепраздничная изжога — всё это мешается в сплошной сумбур и производит в вас муть… Мутит ужасно, а тут еще извозчик плетется еле-еле, точно помирать едет…

В Лефортове живет дядюшка вашей жены, Семен Степаныч. Это — прекраснейший человек. Он без памяти любит вас и вашу Верочку, после своей смерти оставит вам наследство, но… чёрт с ним, с его любовью и с наследством! На ваше несчастье, вы входите к нему в то самое время, когда он погружен в тайны политики.

— А слыхал ты, душа моя, что Баттенберг задумал? — встречает он вас. — Каков мужчина, а? Но какова Германия!!

Семен Степаныч помешан на Баттенберге. Он, как и всякий российский обыватель, имеет свой собственный взгляд на болгарский вопрос, и если б в его власти, то он решил бы этот вопрос как нельзя лучше…

— Не-ет, брат, тут не Муткурка и не Стамбулка виноваты! — говорит он, лукаво подмигивая глазом. — Тут Англия, брат! Будь я, анафема, трижды проклят, если не Англия!

Вы послушали его четверть часа и хотите раскланяться, но он хватает вас за рукав и просит дослушать. Он кричит, горячится, брызжет вам в лицо, тычет пальцами в ваш нос, цитирует целиком газетные передовицы, вскакивает, садится… Вы слушаете, чувствуете, как тянутся длинные минуты, и, из боязни уснуть, таращите глаза… От обалдения у вас начинают чесаться мозги… Баттенберг, Муткуров, Стамбулов, Англия, Египет мелкими чёртиками прыгают у вас перед глазами…

Проходит полчаса… час… Уф!
— Наконец-то! — вздыхаете вы, садясь через полтора часа на извозчика. — Уходил, мерзавец! Извозчик, езжай в Хамовники! Ах, проклятый, душу вытянул политикой!

В Хамовниках вас ожидает свидание с полковником Федором Николаичем, у которого в прошлом году вы взяли взаймы шестьсот рублей…

— Спасибо, спасибо, милый мой, — отвечает он на ваше поздравление, ласково заглядывая вам в глаза. — И вам того же желаю… Очень рад, очень рад… Давно ждал вас… Там ведь у нас, кажется, с прошлого года какие-то счеты есть… Не помню, сколько там… Впрочем, это пустяки, я ведь это только так… между прочим… Не желаете ли с дорожки?

вперёд

Читать полностью…

А ведь Владимир Ильич предупреждал нас ещё в 1908 году...

@paragnomen

Читать полностью…

Смирнов Б. В. (1881—1954).
«Ёлка в лазарете во время русско-японской войны», «Студент в тюремной камере. Автопортрет».

В Русско-японской войне 1904—1905 гг. Борис Васильевич Смирнов участвовал в составе летучего отряда казачьей дивизии под руководством князя Г. А. Туманова.
На войне художник заболел тифом и после Мукденского боя был отправлен домой.

Из воспоминаний: «Сев в первый раз на лошадь, я через два дня оказался в полосе огня. Я получил, что давно хотел. Я не думал тогда о больших задачах художника, призванного отобразить ужасы войны, я был братом милосердия, который перевязывал раны, выносил из боя солдат, и только в свободные минуты брался за карандаши. Нервная, постоянно прерываемая работа на боевых позициях не давала возможности сосредоточиться, а постоянные передвижения по фронту мешали выполнению законченных работ, поэтому все сводилось к одночастным этюдам и зарисовкам».

@paragnomen

Читать полностью…

Американский плакат времен сухого закона. 1918 г.

пятничные #сложныевещества
#afterkunst
@paragnomen

Читать полностью…

«...Выдержал до Рождества труднейшие экзамены и за этими экзаменами забыл всё, что знал по медицине. Медикам старших курсов ужасно мешают заниматься делом эти экзамены, подобно тому как отдание чести мешает городовым исполнять их прямые обязанности. Вместо того чтобы работать у клиницистов, мы зубрим, как школьники, чтобы забыть в ближайшем будущем.

В ночь под Рождество хотел написать что-нибудь, но ничего не написал. Волею судеб проиграл всю ночь с барынями в стуколку. Играл до обедни и всё время от скуки пил водку, которую пью иногда и только от скуки. В голове туман. Выиграл четвертную и не рад этому выигрышу — до того скверно в голове.
<...>

Страсть сколько политиков нынче развелось! Буду впредь осторожен. 
<...>

Пью за Ваше здоровье, закусываю ветчиной и остаюсь уважающий и готовый к услугам».

Из письма Чехова А. П. издателю Лейкину Н. А.
25 декабря 1883 г., Москва.

#сложныевещества
@paragnomen

Читать полностью…

Мы бы прошли мимо очередного шизофреничного заявления депутата Госдумы от партии «Единая Россия» (ну а какой же еще?) Татьяны Буцкая (Буцкой?), поскольку она где-то прикупила бредогенератор и эксплуатирует его без остановки. Но не в этот раз.

Вчера Татьяна Викторовна заявила, что прорабатывает вопрос о продаже детских смесей только по назначению врача. По ее словам, это «инородный» продукт для ребенка.

«Такие смеси менее полезны, чем грудное вскармливание. С этого начинаются ожирение, диабет, есть связь с аутизмом», — сообщила единоросс в Госдуме.

Вот это, как говорится, новость! Еще французский хирург 16 века Жак Гийомо пропагандировал полезность кормление матерью, а не передачу ребенка кормилице — такая практика была популярна у аристократии. С тех пор ничего не поменялось: грудное вскармливание до 2 лет закладывает основы здоровья человека на всю оставшуюся жизнь.

Только это, в некотором роде, удача, которая сопутствует большинству матерей, но, одновременно, огромное число подводит. У многих пропадает молоко — по множеству причин, у многих младенцев не появляется рефлекса, и у них не выходит получать молоко естественным путем. И в таких случаях смеси это единственный выход, часто требующий оперативности — добежать до ближайшей аптеки, поскольку ребенка нуждается в пище каждые 2-3 часа. Как при таком интервале успеть получить рецепт от врача?

Все это, в целом, понятно любому семейному человеку, даже комментировать бы не стоило. Если бы не влияние соцсетей.

Материнство — трепетное и нервное состояние для любой женщины. В ожидании ребенка и первые месяцы после родов женщина проводит в дефиците информации, поскольку буквально каждую минуту ей нужно принимать решения от которых зависит здоровье малыша.

Поэтому молодые матери постоянно что-то гуглят, читают, смотрят видео. А там просто миллионы часов постнатального инфоцыганства, какие-то полоумные мамашки, никем не сертифицированные консультанты по грудному вскармливанию, сомнительной квалификации педиатры травят и запугивают своих зрительниц самыми безумными россказнями. Потребление такого контента нередко происходит на фоне частой постродовой депрессии, которая от этого только усиливается.

Буквально две недели назад известный «интернет-психолог» из Санкт-Петербурга Анастасия Скворцова, находясь в тяжелой постродовой депрессии, из-за которой у нее пропало молоко, убила свою новорожденную дочь. Страшное преступление объяснила тем, что не смогла бы выкормить ребенка без молока.

Собственно, госпожа Буцкая своим заявлением просто встала в один ряд с сотнями таких же инфоцыган, которые запугивают матерей, ради лайков и просмотров затаскивают их в депрессии, толкают на непоправимое.

И это при том, что она сама по профессии врач-педиатр. То есть спокойно набирает индекс цитируемости, рискуя жизнями и здоровьем новорожденных.

Читать полностью…

ФАБРИКАНТ РЕДКОСТЕЙ

«Новостям» пишут из Дубно. Некий Фросинский, отставной фельдшер, занялся у нас с некоторых пор фабрикацией всевозможных редкостей специально для продажи таковых в частные музеи, переезжающие из города в город.

То он сращивал пару крыс, соединяя их надолго обнаженными боками, то ухитрялся искусно пришивать белке второй хвост, то приделывал кошке взамен ее ушей уши какого-нибудь другого животного.

Фросинский наживал хорошие деньги, поставляя свой товар даже в заграничные музеи. Увлечение такой работой довело его до того, что в последнее время он стал чаще и чаще задумываться над тем, чтобы совершить что-нибудь из ряда вон выходящее и разбогатеть сразу. Думы эти привели к тому, что он завязывал знакомство с нищими и рисовал им в ярких красках будущую обеспеченность, если кто-либо из них позволит пришить себе волчий хвост.

- На старости лет ты его отпорешь и заживешь своим домиком! – уговаривал он бедняка.

Никто, однако, на это не соглашался. Тогда Фросинский начал умолять свою тещу, чтобы она ему позволила это сделать.

Видя ненормальное состояние зятя, последняя, сама отказываясь от удовольствия носить украшение в виде волчьего хвоста, пригласила под видом такого охотника врача, который и убедился, что имеет дело с сумасшедшим. Благодаря тому, что у Фросинского и семьи его имеется некоторый достаток, его отвезли в Варшаву для пользования у специалиста-психиатра.

«Орловский вестник», №271, 10 октября 1897 год

@paragnomen

Читать полностью…