5269
о том как советские рокеры покоряли Запад для связи: @morsin поддержать: https://t.me/gorbyrock/2346
И еще одна новость этой недели.
В издательстве «Выргород» вышла в свет книга Александра Горбачева (признан в РФ иноагентом) «Он увидел солнце».
Я пишу это и понимаю, что не могу подобрать правильные слова. Да, это биография Егора Летова. Да, это продолжение и расширение одноименного подкаста. Да, это книга о том, что же было с Родиной и с нами в последние 40 лет. Все так — но эти формулировки дезориентируют. Даже если вы вам при слове «Летов» хочется побыстрее свернуть разговор — или напротив, вы прочитали все когда-либо написанное Летовым и о Летове, даже если вы не слушали подкаст (или наоборот, заслушали его до дыр), даже если вы равнодушны к историческим судьбам Родины — с огромной вероятностью, вам это надо. Потому что прежде всего это Очень Хорошая Книга.
И очень хорошая биография. Она деликатна и уважительна по отношению к своему герою, но не обходит острых углов и смотрит на летовский миф с дистанции. Она проходит по всем общеобязательным пунктам биографии, окружая этот маршрут лирическими отступлениями, вставными историями, объяснениями уже непонятного контекста, только успевай смотреть по сторонам. В ней собрано (при всей изученности ЕЛ) много нового материала, но весь он встроен в историю, которая захватывает и попадает в самое сердце. В ней крупным планом и с разных ракурсов показан ее герой — но через него видно время, в котором он жил, с которым не совпадал, которое менял самим своим присутствием.
Надо сделать поправку на то, что.я могу быть пристрастен, и не только потому, что Летов для меня очень многое значит. С автором этой книги я знаком уже два десятилетия, мы вместе работали, мне всегда были интересны его слова и мысли. И то, что Шура однажды предложил мне быть редактором этой книги — это для меня большая честь и радость. Я старался, где мог, помочь советом — и при этом то и дело проваливался в книгу как в самый захватывающий детектив. Помимо всех профессиональных и человеческих связей, мне искренне кажется, что выход этой книги — огромное событие, и мне по-человечески хотелось бы, чтоб его заметили и оценили. (Тут стоит добавить несколько технических подробностей: книжку можно заказать на сайте Выргорода, она уже есть в “Фаланстере”, скоро будет на Озоне, далее везде)
О Летове много писали, возможно, лучше всех это делал сам Летов. Невозможно не упомянуть и книгу Максима Семеляка «Значит, ураган» — как мне кажется, абсолютно выдающуюся и по глубине понимания, и по литературным достоинствам. О Летове много думали и многое по его поводу переживали; недавно я был на презентации переизданий «Обороны», которые выпустила Наталья Чумакова, просто поразительно, насколько для людей это все по-прежнему живое. Вижу, что о шуриной книге тоже много и хорошо пишут — вот, например, Дмитрий Горшенин (Рембодлер) и Святослав Иванов (БКЗ). Я думаю, что все это — так или иначе, проявления того невероятного по силе радужного луча, который Летов пропустил через себя и передал другим. Этот луч продолжает светить.
Пора признать.
В том, что Джоанна Стингрей не упомянула Тропилло ни на конверте, ни в промо «Red Wave», был и остается очевидный резон – а кому это интересно и важно?
Ну не упомянула и не упомянула.
Вы часто видели, чтобы в аннотации к альбому уделялось особое внимание звукорежиссеру или выбору студии, если это не сам по себе инфоповод? Что сказала бы среднему читателю Rolling Stone или меломану в Лос-Анджелесе фамилия Тропилло? К чему эти подробности?
Никакого злого умысла. «Red Wave» задумывался как продукт для массовой аудитории и продвигался в журналах для всех, а не для гиков. Чтобы найти ту самую двойную пластинку, не нужно было быть диггером, – она продавалась в громадной сети магазов Tower Records.
Ладно бы еще Стингрей рассказывала о релизе в узкопрофильном журнале для технарей и ценителей люксового саунда. Где-нибудь в условном задтротском Mix, который по косточкам разбирал аппаратуру и примочки, и чьи читатели-душнилы могли прочитать лекцию о ведущих звукорежах современности.
Вот там, пожалуйста, сколько угодно: кто записывал, где микшировали, как сводили. Хоть на три страницы сплошного текста.
Для самых требовательных энциклопедистов в кастомных наушниках.
Штука в том, в Mix был материал про «Red Wave» с участием Стингрей. На три страницы сплошного текста и дюжиной цитат главной героини. Как вы уже догадались, в нем кое-чего не хватает.
По-своему, это искусство. Не упомянуть Тропилло даже в специализированном издании для поехавших на частотном диапазоне аудиофилах – это надо постараться. Не сказать о подпольной ленинградской студии звукозаписи в материале о подпольных записях из Ленинграда – как хотите, но мощный перформанс.
Жирная точка в цепочке отказов на существование продюсеру Андрею Тропилло.
Когда же авторы материала вплотную подобрались к фигуре таинственного демиурга, благодаря которому появились треки, Стингрей наконец раскрыла карты. И знаете, кто это был?
Завтра.
Американские спецкоры дуреют от прикормки «Веселых ребят».
По плану такой эффект на публику должен был оказывать каждый горби-рокер, но что-то пошло не так.
Opus Pro – Bon Jovi из Риги.
В смысле латвийский Duran Duran эпохи «Rio».
В общем, хор любителей Uriah Heep им. Теодора Калныня.
Автор первого американского теледока, снятого на основе неподготовленных уличных опросов в Союзе, и продюсер последнего фильма Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» – это один и тот же человек.
Американский режиссер и продюсер Дмитрий Девяткин с русскими корнями и учебой в МГУ по обмену в ‘70-х.
Теледок назывался «Video from Russia: The People Speak».
От опросов народ, что характерно, шарахался прямо как сейчас. Кто-то так и говорил: страшновато, сами понимаете. Кто-то выяснял, на чью мельницу и в чьих интересах, кому служит съемочная группа.
На самом деле в ‘84 году Девяткин гоп-стопил не только прохожих, озадаченных вопросом, что они думают насчет холодной войны и Овального кабинета. Иноагент везде сунулся и покопался: шесть городов (кстати, Киев), десятки стрит-токов, сотни намотанных километров.
«На фермерском рынке, на выставке оружия, на дискотеке, в парке развлечений, на детской площадке, на церковной службе — опрошенные люди призывают к миру и дружбе. Большинство выражают восхищение Америкой и недовольство администрацией Рейгана, которая, по их словам, разжигает войну между двумя странами», – обозревала док The New York Times.
В Ленинграде, понятное дело, сплошь горби-рокеры.
Наверху – один из первых барабанщиков «Аквариума» Михаил «Майкл» Кордюков в амплуа диджея раздает флоу и ритмы зарубежной эстрады. Через шесть лет уедет в Америку, станет радиоведущим и диджеем с корочками.
Нефоров и винни-тян Девяткин тоже подснял.
«Группа самопровозглашенных “панков” неожиданно философски заявляет, что они отчуждены, потому что ни одно общество в мире не позволит им быть самими собой. А пара молодых людей жалуется, что в России им приходится стоять в очередях, тогда как в Америке “ты просто берешь это”», – продолжают газетчики.
Мой фаворит – чечик, с ходу накидывающий анкету в ОВИР: «Хорошая страна – Америка! Я бы с удовольствием уехал. Насовсем».
Горби-рок как глас народа.
Программный текст Троицкого о горби-роке в ихнем The Guardian осенью '87 года. Перевод до сих пор лежит здесь.
Читать полностью…
Курехин регулярно выдавал себя за философа, политолога, историка, биолога, разведчика и кого только не.
Зато однажды в телефонном разговоре через океан поэт Аркадий Драгомощенко выдал себя за Курехина. С подачи Капитана, разумеется.
Правильно смотреть в камеру горби-рокеры не умели и не особо учились.
За одним исключением.
‘91 год, последних горби-рокеров еще шатает по загранице, но конец близок. Мечты не сбудутся, будущее отменят, это точно провал.
Снежинские урла-визионеры «Быдло» предупреждают оставшихся романтиков:
Нет, не придет к тебе
главный директор снов
Раком загнули тебя
Ельцин, «Сникерс», Тальков
Горби-рок как счастливое детство.
Полгода назад написал что-то вроде аннотации к цифровому релизу нового эпизода сумасбродной саги «”Аквариум” in Dub», в которой саунд-продюсер Левша неутомимо вкидывает классику «А» в регги, даб и дэнсхолл. Первые опыты были под присмотром и студийной крышей Ли «Скрэтч» Перри, теперь – с участием музыкантов Харрисона и Рави Шанкара.
На днях альбом «River Dub (1973-2024)» вышел на виниле, пришло время рассказать о нем здесь. Перечитал вчера текст: формально это обычное промо, но по сути – посвящение сооснователю «Аквариума» Анатолию «Джорджу» Гуницкому.
А сегодня Джордж умер. И от этого грустно и больно.
Переслушиваю по кругу «Пятиугольный грех».
Посвящение тем временем было таким.
На заре существования «Аквариум» делал все возможное, чтобы обставить любой живописный уголок Ленинграда как ашрам на севере Индии. Отсюда легендарный остров Сент-Джорджа, где Гуницкий, сидя на дереве, читал книгу Нарайана «Боги, демоны и другие», и добрая половина «Искушения Святого Аквариума», сохранившего первые опыты группы в звукозаписи.
«Гуру Панджахай», «Река Оккервиль», «Песня о кайфе», еще через год «Хвала Шри-Кришне», через шесть «Джа даст нам всё» и так вплоть до «Диагностики кармы» или недавней «Махамайи» – «Аквариум» был и остается обителью для постижения индуизма посредством песен.
Собственно, даже если отбросить все музыкальные связи, за индуизм на любом выступлении «Аквариума» в последние пару десятков лет отвечает огромное изображение покровительницы искусств Сарасвати. Альбом «River Dub», спродюсированный Левшой, – переложение концертного оберега группы на психоделический даб.
Это не столько кавер-версии классических обесточенных регги про реку, рыбу-чемпиона, траву, Вавилон и даже не мэшап из «14», «Встань у реки» и «О лебеде исчезнувшем» – сколько реинкарнации песен. Они именно что перерождаются в новых остроумных аранжировках, сделанных индийскими музыкантами из совместных проектов Джорджа Харрисона и Рави Шанкара. Но не только: помимо участников с Невы и Ганга есть герои с Волги, давшие проекту точку опоры.
Это на редкость живительные и светлые вариации потустороннего «Аквариума», полного не мистики, но чуда, не эрудиции, но мудрости «в жарком песке в медленный день». Они приподнимают, отрывают от земли, забрасывают на облако и пускают по ветру, действуя как «Синий альбом» на советский магнитиздат – раскрепощая и наводя фокус на природную красоту.
В эпоху искусственного интеллекта такое перепрочтение в духе «если бы Харрисон играл в “Аквариуме”» легче всего представить сгенерированным нейросетями – и в иные моменты ровно так и кажется. Эти параллельные миры не могли встретиться, им негде было сойтись, но русская нирвана такова, а Волга-матушка, как пелось, действительно буддийская река. Да что там, пусть и dub будет дубом.
Магия «River Dub» в том, что за ней стоит оркестр живых людей, перепрошивших песни «Аквариума» на root-правах хозяев. ИИ-каверы обязательно строились бы вокруг ситара, а здесь – невероятно, но факт – его нет. Голос БГ, гитара Ляпина, флейта Романова, виолончель Гаккеля парят не над Финским заливом, но по своим траекториям. Не песни, а воздушные змеи. Наблюдать, куда и как их занесет в следующую секунду, – отдельное удовольствие.
Если вам нужен развернутый ответ на вопрос, как Анатолий Гуницкий вдруг стал Джорджем, а БГ – Пурушоттамой, то он где-то здесь.
Просто зацените эти работы-одногодки Булатова и Харинга – и расходимся.
Держите их в уме, когда вам в очередной раз будут втирать про Цоя и Харинга, творивших в унисон и бывших на связи благодаря продюсеру «Red Wave».
Штука в том, что позднему Харингу куда ближе были поиски и мотивы Булатова, а не Новикова.
У Харинга ведь тоже были картины с текстами-манифестами. Он продолжал тиражировать и масштабировать свои визитные карточки-граффити и как не в себя генерить комиксовых собак и детей, но идейно дрейфовал совсем в другую сторону.
Наверху – Харинг, который пытался стать другим, но не успел. Тут его картины ‘89-90 годов.
Успех в медиа и масс-маркете позволил ему воплотить масштабные проекты на улице – баннеры, муралы, картины размером с футбольное поле, ебейшие волонтерские проекты, в которых он мог задействовать сотни подростков. Одной из важнейших работ он считал расписанный кусок Берлинской стены.
Мотивация проста – так его искусство максимально наглядно уходило в народ, он ведь и начинал с комиксов мелом в метро, где его потуги видели десятки тысяч человек в день. А еще так его картины теряли вынужденные ограничения в размере, преодолевали плоскость и, больше не нуждаясь в галереях и даже рамках, ломали перспективу и пространство. Например, когда рисунок, начатый на асфальте, уходил куда-то вверх по стене здания, залезал на крышу – а дальше не видно, солнце слепит глаза.
Баннер где-то между высотками и проспектом будто парит, слова замирают между небом и землей, искусство уходит за горизонт. Кто понимал в этом больше и лучше Булатова?
Харинг знал, с кем фитофать.
Маша Будаева с канала @koyaaniqatsiEducation пишет об этом так:
Всё правильно, единственный советский художник, которым живо интересовался Харинг, – это Эрик Булатов.
Один из основоположников соц-арта и фотореализма, знаковый реформатор и нонконформист, художник ‘88 года по версии ЮНЕСКО.
Скорее всего вы видели его хрестоматийную «Славу КПСС» – огромные красные буквы в небе.
Харинг видел и даже носил вот такой мерч.
Ок, Цой – советский Харинг.
Лидер «Кино» осознанно и открыто подражал американскому рисовальщику разноцветных человечков и даже – чтобы уже совсем наверняка – подписывал свои репродукции названием оригинала. Все, чтобы мамкины арт-критики видели: это НЕ плагиат.
Но что сам Харинг думал насчет Цоя и его работ? Были ли в его картинах отголоски горбимании? И главное, с кем из «Новых художников» он реально был готов фитануть?
Сегодня вечером.
Анпакинг сценического образа Мамонова на советском телеке в '88 году.
«Он изображал такое количество подонков, уродов и, чтобы не перечислять, скажем, недоумков, – маленьких, средних, больших, уже таких грозных недоумков. И, как ни странно, они втайне сердечно его любили».
А, нет! Это про персонажей Райкина было.
Показалось.
Берите сразу две или три. Я взял.
Читать полностью…
«Не сдадимся! Умрем за попс!»
Срочная новость: московским рок-пентюхам «Небо и земля» отменили концерт, и не дали снять его итальянским и канадским телевизионщикам.
– У нас перестройка есть, а у них нет.
Через три года гитарист Шапиро переедет в Штаты, займется компами.
А пока «Небо и земля» курят на морозе и собираются ехать в среднюю школу – будут играть в актовом зале.
БГ между The Rolling Stones и секретной тайной рока в '88 году.
Мы не удовлетворены, мы голодны, как Мик Джаггер в 1965 году. Только мы намного старше, но из-за этого наши зубы острее. Время покажет. Я думаю, нам есть что предложить и нам есть что дать. Мы ближе к разгадке тайны рок-н-ролла, а рок-н-ролл – это тайна, тут все ясно. Но в Штатах все напрочь забыли, что рок-н-ролл должен быть тайной. Он должен освободить вас, должен заставить ваши волосы встать дыбом.
В той же роли массовика-церемониймейстера на вертушках Майкла Кордюкова позже взяли в «ЧП районного масштаба», муви-оплеуху комсомолу и застою. С той же смесью инглиша и скриптов тамады.
Читать полностью…
Программный (огромный) текст Троицкого о горби-роке в нашей «Смене» летом '89 года.
В идеале механизм «рок-экспорта» выглядит примерно таким образом. У каждой группы контрактные отношения с той или иной фирмой грамзаписи – советской, иностранной или смешанной. Записи лицензируют в разных странах; выходят пластинки, к их выпуску приурочивают гастроли. Если фирма крупная – она может организовать поездку сама, если нет – группа обращается к одному из многочисленных концертных агентств, которое обеспечивает музыкантам все необходимое, не претендуя при этом на львиную долю прибыли... Это не фантазия, а серые будни, и я уверен, что рано или поздно так будет и у нас.
Обычно бывает «поздно», а жаль. Фактор времени немаловажен. Нет, я не солидарен с теми, кто призывает «ловить момент» и, используя нынешнюю моду на все советское, срочно «впаривать» глупым иностранцам что ни попадя, снабженное, разумеется, соответствующей «символикой и атрибутикой». Это немного цинично, а главное – недальновидно: халтура быстро набивает оскомину и не способствует хорошей репутации.
Пройдет еще год-полтора, и схлынет половодье «перест-рока», «гласность-арта» и всего прочего, взятого с полок, вытащенного из-под гусениц бульдозеров и вызволенного из подвалов советского искусства. На виду останутся только действительно стоящие музыканты, художники, режиссеры, артисты... Вот и интересно будет посмотреть – кто именно?
Целиком здесь.
70 лет «русскому Бобу Гелдофу»
Читать полностью…
«Игры» каверят «Странные игры» и дают жоской анархии в итальянской дыре, где знать не знали про хулиганство, агрессию и бунт.
«До нас это не делал никто», – дают признательные показания горби-каторжники Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти братья Сологубы где-то на таежной лесопилке.
«Жарок» для бумеров и несбывшееся будуще-е-е
Группу «Не ждали» до сих пор, пожалуй, лучше знали в Голландии, где у них вышел первый диск, нежели у нас. Хотя отсутствие пластинки ансамбля на отечественном музыкальном рынке, спорадичность гастролей, почти полное молчание критики не могли не чувствоваться.
Конечно, далеко не все будут в восторге от записи. «Не ждали» – не «Наутилус», не «ДДТ», не «Машина времени» и не «Аквариум». Подпевать им, наигрывать их песни потом на кухне под гитару, мурлыкать у костров или на вечеринках – не получится. Это очень жесткая, фантастически изощренная, необыкновенно наполненная музыка, аналогов которой в отечественном, да, пожалуй, и в зарубежном роке нет.
Можно долго прослеживать странную смесь еврейско-индийско-эстонско-русских корней этой музыки, можно проводить параллели с новым джазом, современным авангардом – а можно просто включить проигрыватели и, не отрываясь, прослушать весь диск, получая необыкновенное, чувственное наслаждение.
Из журнала «Столица» ‘91 года.
Слушать «Ще-е-е» в ВКонтакте и ютубе.
А это фрагмент из первого теледока об «Аквариуме» в современной России. На нем участие Джорджа в кадре исчерпывалось.
Одно из лучших камео ever.
Он до последнего был верен любимому абсурдизму и, кажется, успел пристрастить к нему многих.
За это и любим.
Ну оговорился человек (скромный и стеснительный), чего пристали-то?
Подумаешь, Банан. Там же только с этим проблема была, разве нет.
Фундаментальная проблема живописи — изображение трехмерного пространства на картинной плоскости. Это буквально то, чем занимаются все художники.
Способ отражения пространства на плоскость каждым мастером передается его личным почерком, но в случае Эрика Булатова конфликт пространства и плоскости не разрешается. Этот конфликт напрямую траслируется зрителю. Более того, он же и представляет собой содержание картины .
Однажды один из самых ярких представителей московского концептуализма и соц-арта художник Эрик Булатов захотел изобразить СВОБОДУ в виде визуального образа — и изобразил пространство. А тюрьму (несвободу) противопоставил пространству и изобразил плоскость.
Идея Эрика Булатова была связана с исследованием свободы и ее ограничений в разных плоскостях: человека и общества, государства и идеологии, реального и воображаемого.
Делюсь источниками для изучения философии и мысли Эрика Булатова, в которые, на мой взгляд, погружаясь, можно дна совершенно не нащупать:
Интервью 2024 BLUEPRINT
Фильм Анатолия Малкина 2022 «Эрик Булатов. Живу и вижу»
Документальный сериал Третьяковской галереи «Художник говорит», 2020
Именно с Булатовым у Харинга была перформанс-коллаба к 200-летию Французской революции: запуск разрисованного дирижабля – на одной стороне рисунок Булатова, на другой Харинга. Наверху – типа того.
Кому через Стингрей респектовал Харинг? Никому.
Единственные свидетельства, что «Новые художники» каким-то боком интересовали Харинга, принадлежат самим «Новым» и Стингрей. Новиков, Гурьянов, Африка и дружественные им кураторы уверяют, что Харинг высоко ценил их творчество, слал письма, предлагал встретиться и поработать вместе в Ленинграде – но с пруфами, как водится, сложновато. Природа не знает примеров таких симпатий.
Ни в одном интервью, пресс-конференции, мастер-классе – абсолютно нигде – Харинг не упоминал новое советское неформальное искусство и не восторгался Цоем и компанией.
Даже в своем последнем большом интервью Rolling Stone летом ‘89 года, где уже знавший о диагнозе смертельно больной Харинг подытоживал творческий путь и раздавал оценки современникам, все тоже мимо: никаких ленинградских талантов на горизонте – а про Булатова было на первой же странице.
Мерч, якобы подаренный «Новым» через самого авторитетного летописца русского рока, объясняется просто: Харинг одним из первых наладил серийное производство лицензионной продукции и с ногами залез в масс-маркет. В ‘86 году он и вовсе открыл на Манхэттене собственный монобрендовый магаз: футболки, толстовки, значки и постеры с теми самыми человечками, собачками и летающими тарелками. Такую футболку, как была на Новикове, мог купить любой. Более того, Харинг регулярно устраивал сейлс-акции и тупо подписывал футболки всем покупателям.
Даже если Харинг и видел работы Цоя и «Новых» – все эти их фигурки, мультяшки и соцарт-няшки были ему совершенно до лампочки. Из нескольких тысяч рисунков, полотен, фресок, скульптур и чего угодно, на чем сохранилась краска Харинга, нет ни одного привета «Новым», Горби или хотя бы Ленину.
Американский вундеркинд не раз бывал в Европе, но так и не зашел ни на одну выставку нового красного искусства. Впрочем, на сайте Новикова стелят, как экс-лидер «Новых» пригнал в Америку в ‘91 году и со всеми подружился, в том числе с Харингом. Всё классно, но тот умер от СПИДа еще в ‘90-м. Не знаю, может, опять какие флаеры и контрамарки для Стингрей сотворили чудо – она ведь столько сделала для сближения андера двух держав.
Читали же у нее о том, как Харинг предпочел молодым и цветущим сверстникам-ленинградцам какого-то 55-летнего деда Булатова?
Вот и я нет.
Это картина Харинга «Party of Life» ‘85 года, авторский флаер на вечеринку.
А рядом Тимур Новиков в футболке с тем же принтом в компании «Новых» и Джоанны Стингрей.
Подарочный мерч; от нашей мастерской в Нью-Йорке – вашей в Ленинграде.
В общем, вы догадались.
Хроника кэтколлинга и вписки под музло горби-рокеров в журнале для послушных старшеклассников
Проникновение ленинградского андера в «Огонек», «Ровесник» и «Советский экран» было настолько эпохально и многообещающе, что на другую периодику можно было забить. Например, на журнал для подрастающей коммунистической молодежи «Костер».
С ‘30-х годов «Костер» всю дорогу публиковал облыжную хуергу – воспитательную прозу, научпоп-развивайки, лайфхаки для пытливых пионеров и письма всех ко всем. В ‘88-м, не меняя курса, комсо-зин выдал остросоциальный тин-блокбастер «Чужая кассета», спин-офф великой авантюры Ирины Понд.
Положняк такой: латентная альтушка-восьмиклассница Вика страдает от приставаний сталкера-бэдбоя Кости. У Вики есть пэстисы подружка Ирка, у Кости – кореш Юрец. Все крепко сидят на музле, собираются на «балдеж» у Игоря.
Оставшись вдвоем с магнитофоном, Вика осторожно потрогала прохладные черные клавиши. На клавишах от Викиных пальцев оставались сероватые, быстро тающие дымки.
Осторожно Вика нажала на клавишу, и из черной глубины динамика рванулась на нее музыка, даже скорее не музыка, а нечто напористое, властное… И только мгновение, короткое мгновение раздумывала Вика, не зная, как ей сейчас быть, это властное и напористое уже захватило, смяло ее, и Вика – впервые за последние месяцы – блаженно прикрыла глаза, безраздельно отдаваясь во власть рвущейся из динамиков стихии.
– Ничего запись… снисходительно похвалила Ирка. – Только очень старая. Сейчас интереснее есть пленки. «Странные игры», «Кино», «Поп-механика»...
– А где… – Вика запнулась. – Где их достать можно?
– Достать… – иронически проговорила Ирка. – Нигде ты их не достанешь.
Потом упоминались старички вроде «Санкт-Петербурга» и главные герои этого рок-триллера – сайд-проект гитариста «Аквариума» Александра Ляпина, авант-блюзовая тягомотина «Теле У».
С какого-то перепугу у всех в рассказе протекает именно от пленок «Теле У», Вика ищет их разве что только не в мусоропроводе. Кассетный самиздат ожидаемо становится фоном для страстей и проблем пубертата: Вика и Ирка без пяти минут в контрах, у пацанов дымится, все бухают, стреляют сижки и выпрыгивают из штанов.
Как вдруг нашелся барыга с закладками «Теле У».
Вика купила две пленки с записями «Теле У» на пустыре возле парка. Здесь, под черными деревьями, стояли телефонные будки с выбитыми стеклами. Откуда-то из-за их облезающей красноты вынырнул паренек, про которого, наверное,
и рассказывал Костя.
– Записями интересуешься? – оглядываясь по сторонам, спросил он.
– «Теле У» есть?
– Найдется… – паренек снова оглянулся по сторонам. – Слушать будешь?
– Зачем?!
– Правильно! – сказал парень. – Незачем! У меня – фирма. Монета с собой?
– Ага…
– Тогда держи. Тридцать копеек с тебя.
– Сколько?!
– Тридцать рублей, дура! – рассердился парень и, выхватив у Вики деньги, торопливо скрылся за будками, словно его и не было.
Дэвид Боуи собрал проект Tin Machine в ‘88 году. БГ собрал «БГ-бэнд» в ‘91-м.
Но что знают о времени календари? Ничего. Времени не существует.
«Несчастный Дэвид Боуи, сделал просто один в один то же самое. Смешно было, мы в Париже увиделись на этом идиотском абсолютно фестивале и начали сравнивать, что у кого происходит. Я так, в двух словах описал, типа Россия, монастыри, туда-сюда, такой шарман. Он говорит: “Ага, понятно. Значит, старую группу оставил, создал маленькую новую. Играешь по маленьким залам, старые песни петь не можешь, поешь только новые. Так-так, знакомый синдром”».
Вспоминается, как БГ советовал Боуи не записывать американский альбом.
Целиком здесь.