3995
Канал социологического просвещения
Работа над ошибками.
——————
Я неоднократно писал и говорил, что мы, как мне кажется, не всегда правильно оцениваем европейцев. Мы говорим им «если… то», иначе говоря, хотим заставить поверить в серьезность наших намерений, то есть напугать. А когда они не пугаются, мы усиливаем.
Вот это все была ошибка. То есть моя ошибка.
Конечно, они поверили в серьезность. И напугались.
И вот это вот все — это и есть испуг в действии.
У нас все получилось.
Электронные мозги
——————
Недавно смотрел ролик про мозги. Ролик популярный, а я не специалист, но по сути там было про случаи, когда после вскрытия трупа вполне интеллектуально сохранного при жизни человека у него обнаруживали поражения мозга, характерные для далеко зашедшей болезни Альцгеймера. То есть мозг компенсировал поражения внутри себя через обходные пути. К сожалению , прямо на перспективы лечения это не указывало, но и речь о другом. Известно, что мозги — сложная штука, иногда они при поражении вообще не перестают работать, а иногда не перестают, но лучше бы перестали.
Это приводит нас к электронным мозгам и сегодняшней атаке на Яндекс.
Мне бы хотелось ошибаться, но внутреннее чувство штатского дилетанта подсказывает мне, что попытки такого рода будут множиться, а дата-центров у Я. Столько, что защитить их все будет сравнительно менее простым делом.
Но если считать нашего гиганта большим электронным мозгом, попытка устроить ему ракетный Альцгеймер не обязательно будет успешной.
Правда, у нас тут как раз есть чужой опыт. Дата-центры противника неоднократно были поражены в последнее время, чтобы снизить эффективность использования Старлинка.
И мы видим…
Хотя, кстати, что мы тут, то есть там, видим, пусть лучше судят спецы.
Во всяком случае, это новый фронт борьбы.
Наш недавний лекторий про Германию, очень интересно.
https://globalaffairs.ru/articles/germania-lektoriy-svop/
Нервные сообщения из Германии ввиду избрания президиума ландтага земли Заксен-Анхальт на две трети из АдГ плюс всякие акции протеста тех, кто не хочет смириться с властью трудящихся на местах.
На самом деле странное у меня издалека чувство. Со всех сторон, со всех — бешеная демагогия. Это все не к добру.
И я не удивлюсь, если окажется, что бывший директор BND был заброшен англичанами с целью отравить канцлера Мерца. Истории такие случаи известны.
Вообще, мне хотелось назвать эту сагу "Grande Canaria", производя "Canaria" от "Canaris".
Но Канарис был главой Абвера, контрразведки, а сейчас накрыли главу немецкой разведки. Не сложилось.
Но это не помешает ему, конечно, повеситься в тюрьме в возрасте 98 лет.
Такие случаи истории тоже известны.
Кстати, давно пора как-то разобраться с сомнительными мемами, некогда, возможно, смешными, а потом ставшими чем-то вроде афоризмов житейской мудрости.
Вот, например, принято говорить, что Россия — страна с непредсказуемым прошлым.
Но это, по сути, клевета.
Россия — страна с предсказуемым прошлым.
Должно же в мире быть что-то постоянное?
Должно!
Вот и наш третий номер, как всегда, выходит в последний день сентября. Земля может налететь на небесную ось, но жизнь будет продолжаться.
Этот год для нас юбилейный, десятый, за спиной длинная дорога груды тел и статей впереди стратегическая неизвестность и тактическая определенность.
Все материалы номера лежат тут, почти пятьсот страниц:
https://philosophy.hse.ru/
Редакторская команда у нас героическая!
Очень много интересного, в том числе моя статья, одна из тех, которые я давно собиралась написать и вот наконец.
Четвертьвековой СоцОбоз, а в нём моя статья: удивительно, но это мой первый текст про тайну на русском языке. Он долго лежал в столе, не потому, что лишний, а потому, что ждал особого повода. Там, кстати, есть ещё — социология литературы выдвижного ящика когда-нибудь станет перспективным направлением исследований. Текст из прошлого, но про будущее, он служит неплохим введением к уже опубликованному, планируемому к публикации и только задумываемому.
Других статей, кроме предисловия с заглавием любимого печенья, я пока не читал, но оглавление выглядит весьма увлекательно. Если его и впрямь рассматривать как версию портрета социальной теории в России, знаменитое утверждение об отсутствии таковой следует считать устаревшим.
https://sociologica.hse.ru/issue/view/2816
🇷🇺 Александр Филиппов, руководитель Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ:
▪️ Понимание утопии осталось в прошлом. Никто не строит новых утопий, никто не верит в старые утопии.
▪️ В прошлом осталась уверенность в осуществлении идеала — мира, дружбы и взаимопонимания между народами.
▪️ Вопреки надеждам на мир, утопия осталась в прошлом. Но её не так сложно осуществить.
▪️ Даже самые яростные войны ведутся за мир.
▪️ Несмотря на все конфликты, риторика не может быть построена без апелляции к чему-либо общему и высшему.
▪️ Мы всё чаще видим проекты, где утверждается государственный эгоизм.
▪️ Провозгласить приоритет своих интересов можно, доказать его нельзя.
▪️ Отказ от отрытого мира приравнивается к реализму, но реализм призывает не верить в идеализм.
▪️ Утопизм нередко становится движущей силой политических изменений.
▪️ Реализм говорит нам о том же, о чём говорят прогнозы погоды. Из международной повестки исчезает отдалённое будущее.
▪️ В широкой перспективе такая установка лишает людей перспективных амбиций.
🎥 Первая сессия XXIII Ежегодного заседания на тему: «Открытый мир и взаимопонимание народов – утопия, оставшаяся в прошлом?»
#valdai2026
🗣 Программа XXIII Ежегодного заседания
👉 Подписывайтесь на Клуб «Валдай» в MAX
🗣🗣🗣
Два дня продолжалась наша традиционная Веберовская конференция. Было много удивительно сильных докладов. И все же меня не оставляло странное чувство. С одной стороны, — и это была центральная тема открывающего конференцию доклада Олега Кильдюшова — социология хозяйства Вебера все еще толком не прочитана как общая социология. Экономисты с их снобизмом здорово ему навредили. С другой стороны, вся концепция Вебера заточена на работу с субъектом ответственного действия, и с нынешним платформенным капитализмом не соотносится никак. Выглядит совсем уже устаревшей.
Здесь возможен совершенно иной разворот, — сказал в одной из заключительных реплик Иван Забаев. Здесь возможно смотреть на разыскания Вебера с точки зрения особого, родственного литературному, нарратива. Тогда его знаменитые построения окажутся прежде всего исследованиями культуры, в которых религия и экономика окликают друг друга.
Если бы я был немецким политиком и рисовал бы картинки, где кто как голосует, и у меня бы выходило, что за АдГ голосуют Восточные земли, и я бы устраивал половецкие пляски с вокалом, мол, наследие гэдээровского воспитания, конечно.
То самое большое потрясение я бы испытал от того, что в ходе уже прошедших выборов не только в Берлине, но и в Мекленбурге — Передней Померании за АдГ решительно и с огромным отрывом голосует молодежь 16—24 лет.
То есть те, кто вырос при ФРГ.
Но я не немецкий политик и считаю это более чем естественным.
Куда более, чем то идиотическое членение на якобы земли, которых н когда не было в истории. Тут какую землю ни возьму, за редким исключениями, все наткнешься на 404. Но это уже другая история.
Итоги очередных земельных выборов в Германии – Мекленбург – Передняя Померания и Берлин (после Саксонии-Анхальт две недели назад) подтверждают тенденцию. Дело не в ситуативных успехах одних и неудачах других, а в демонтаже партийной системы, ставшей за десятилетия настолько привычной, что она казалась абсолютно незаменимой, естественной.
Дихотомия консерваторы (христианские демократы) – социалисты (социал-демократы) была несущей политической конструкцией всей Западной Европы после Второй мировой войны. Она придавала устойчивость системе, потрясённой событиями первой половины ХХ века, и позволяла рассчитывать на эффективное управление через чередование нарративов в дозволенных рамках.
Поскольку потрясение было наиболее сокрушительным именно в случае Германии, и она представляла собой центр всего идейно-политического противостояния холодной войны, там упорядоченность схемы соблюдалась особенно жёстко. Если не брать маргинальные проявления, то расширение политического поля произошло дважды – появление зелёных в 1980-е годы и Левых – после объединения. Зелёные отражали необходимость кооптации в истеблишмент бунтарской прослойки 68-го года, а Левые (в девичестве Партия демократического социализма, наследница хонеккеровской СЕПГ) – обеспечить хотя бы формальное представительство не перековавшейся моментально части населения бывшей ГДР.
Сегодняшние сдвиги знаменуют завершение упорядоченной политической линии. Начальству «народных партий» (те самые ХДС и СДПГ) удобнее всего сводить проблему к фактору АдГ, соответственно – весь пафос: что с ней делать. Между тем, основная коллизия – в дроблении всего электорального поля и утрате той самой гарантированной социально-политической управляемости. Способность АдГ в её сегодняшнем состоянии чем-либо править и не дискредитировать себя немедленными провалами сомнительна, у партии нет ни кадров, ни внятных идей по большинству вопросов, выходящих за рамки миграционной темы. Что же касается остальных партий, то главное изменение – движение Германии к стандарту менее крупных европейских стран, например, Бельгии или Нидерландов либо сегодняшней Австрии. Это означает неустойчивые кабинеты из нескольких партий разного толка.
Само по себе такое устройство не новость и многие государства существуют с ним вполне неплохо. Но Германия – страна особенная, социально-политически не очень гибкая и не любящая суеты. Если и когда политическое пространство начнёт крошиться, например, начнутся внутренние процессы в ХДС и СДПГ, общая нервозность станет повышаться. А нервозный немец – опасный немец.
«Неистовый модерн» Томаса Вагнера, только в прошлом году вышедший в Штутгарте, а пару недель уже как существующий, трудами Ad marginem'а и на русском –
- книга хоть и небольшая, но более чем насыщенная – и говорить о ней и по поводу нее, думаю, будут довольно долго –
- но вот на едва ли не центральную линию повествования о спорах и борьбе в немецкой социологии послевоенного периода не могу не откликнуться –
- Вагнер настойчиво показывает, что при всем различии политических позиций и прошлого Гелен и Адорно имеют одно существенное общее – они мыслят социологию как конкретную форму философского, обращенную к фундаментальным проблемам и исходящую из них и, что едва ли не важнее, постоянно возвращающающуся к ним с эмпирическим материалом –
- верх же содержит в исторической перспективе позиция Кенига – где у социологии, разумеется, есть свои теоретические основания и свои теоретические проблемы, но прежде всего это конкретные исследования, тот самый «материал», который позволяет прежде всего управлять и прогнозировать – наука как инструмент, «нейтральная» и «нормальная» - а все эти большие теоретические притязания скорее вредят, как идеологизация –
- пригодному и безопасному
Третий день думаю про странное и неприятное оживление медведей.
———————
Нет, я не специалист по медведям, и разве что вертится в голове с детских лет знакомая хохма
— Так я не танцевал с медведЁю —
говорил отец, когда что-то не получалось. Я так и не смог выяснить, откуда это. Какой был анекдот или скетч тогдашних времен одессита.
Но совершенно не зоологически, а исключительно в виде реакции на возмущения ноосферы не могу не вспомнить классический источник — «Волны гасят ветер».
Там, если помните, коммунистическое КГБ грядущих светлых лет остро, своевременно , интеллигентно — и совершенно без толку — реагировало на удивительные и необъяснимые события. То есть не объяснение были важны, а симптоматика. Там за этим в книге стояла целая псевдонаучная теория — не в том смысле псевдо, что откровенная лажа, а в том, что худ лит по умолчанию изображает не человека целиком, а только важные для повествования стороны его явления в тексте. И так же теория. Место теории в науке, а в худ лит изображается как будто бы теория, хотя на самом деле нет.
И вот, возвращаясь к медведям, есть ряд публичных выступлений специалистов, которые меня крайне обеспокоили. Потому что публично специалисты несут обычную лажу, говоря о некоторых постоянных факторах.Новых, но уже постоянных. А новое потому и новое, что вы его не ожидали. И вот из объяснений специалистов неясно, почему те же факторы не сработали год назад.
Очевидно, что здесь заработал какой-то ку—гамма—ионопласт (так называлось фантастическое топливо в какой-то новелле тех же лет или ранее).
И вот он—то породил ныне наблюдаемое и сообщаемое.
Если выяснится, что в общем и целом я прав, прошу запатентовать на мое имя «синдром возбУжденного медведЯ».
А если нет — так и нет.
— Так я не танцевал с медведЁю.
В немецком интернете натолкнулся на одно, что меня несколько обеспокоило.
Говорят, что нем правительство официально объявило Россию враждебным государством.
Да и хрен бы с ними, хотя на слова «Feind» и «feindlich» я реагирую остро, comme un chien enragé.
Но там речь о другом. Говорят, что впервые с 1968 года — а тогда был первый раз — вопрос стоит об объявлении Spannungsfall.
Это статья 80а немецкой конституции. В отличие от Ernstfall — не хотели мараться, сукины дети, — это не чрезвычайное положение и не военное положение. Это ступенька перед. Вводится 2/3 голосов Бундестагом, или президентом, я пока не понял, но на основании такого голосования; следующая ступень — Verteidigungsfall. Ситуация напряжения — ситуация обороны. Враг у ворот.
Конституционный суд у них только на то, чтобы проверить чистоту процедуры.
Я вот все прикидывал, как они технически расправятся с АдГ? Теперь картина проступает. Мысль о том, что в Германии может совершиться легальная революция, та самая мысль, которая мучила Шмитта полвека, не отпускает. Пока мы тут проценты считаем, идея революции (Putsch, прямо говорят немцы) сверху, как пожар, разгорается в бошках авантюристов.
Но я не исключаю и элементов алармизма.
Верить интернету — последнее дело, а верить немецкому интернету — самое наираспоследнее.
Как завести себе врагов и избавиться от друзей:
/channel/rian_ru/347640
Очень хороший семинар по книге Вагнера «Неистовый модерн». Докладывал Д. В. Катаев, и, конечно, видно, как много выиграла книга в русском переводе благодаря его переводу, а выиграла бы еще больше, если бы к нему чаще прислушивались как к редактору,
Меня тронули две вещи. И в предисловии к книге, и в речи Д. В. Опирается на концепцию кризисного и стабилизационного сознания. Это в свое время придумал Юрий Николаевич Давыдов, и я лет десять или более был под ее влиянием. И то, что она сейчас ожила и так продуктивно используется, очень важное свидетельство того, что его идеи живы до сих пор.
Второе важное: все-таки Гелена у нас знают плохо. Я им долго занимался — безо всякого отклика, потому что у нас откликается лишь актуальное у них. И вот наконец. И оказалось, что Гелен и лично очень притягательная фигура. Только не будем забывать, что это фигура врага.
Вот еще что плохо?
Когда забываешь, что никакой сарказм не угонится за реальностью, то это и есть маразм.
(Есть еще такая болезнь, кто помнит).
Цепочка ассоциаций
——————
В другом месте рассказывал, а здесь нет.
Когда в 1990-м году поезд перевозил меня из Восточного Берлина в Западный, я увидел огромную рекламу на высотном здании
Wodka Gorbatschow.
Я и не знал, что это старая немецкая марка, еще с 20-х гг., и сказал спутнику:
Когда все накроется, Михал Сергеич сможет рекламировать эту водку.
Я ошибся. Он предпочел пиццу, хотя комбинация пиццы и водки могла бы оказаться круче.
Да, я к чему.
Все идет к тому, что Мерца признают лучшим украинцем года. И отсюда ему прямой путь. Раньше я думал, что в рекламу Мерц—шпециальдраже. Но видимо он пойдет порочным путем Горбачева и выберет «Пузату хату» (если она еще на ходу, по моим воспоминаниям это очень вкусный сетевой ресторан).
А лучше всего — то и другое: ресторан и таблетки от печени прекрасно сочетаются с его унылой физиономией.
Зал — Бетховенский
Квартет — имени Бетховена
Композитор — Шостакович
Исполняемое сегодня назвали «Прощание», и были три квартета:
3, 11 и — отдельно — 15.
Для этого дела в зале выключили свет, а добрый гений места прогнал со второго отделения двух бесконечно интеллигентных теток за спиной, с их болтовней про музикферайн и родственницу с видом на жительство.
В антракте молодая женщина с девочкой лет 10 спросила: вы раньше слушали этот квартет? — я подтвердил. — А вот как это ребенку? Не слишком? — трагический, конечно, сказал я, он умирал и знал, что умирает. Но как я могу уговаривать? Впрочем, я понимаю… она кивала, говорила спасибо и осталась.
Как ёлку перед каждой валдайской пленаркой —
да, это традиционные мы с Александром Фридриховичем, великим. Когда — надеюсь, очень и очень не скоро — именем профессора Филиппова назовут площадь, где мы все будем пить кофе,
я, как тот казарменный сыч, буду вещать с тумбочки:
— Сынки! Когда-то Александр Фридрихович завязывал мне галстуки!
— а эти мелкие гаденыши будут хорошо если смеяться за спиной. А то и кидаться всякой фигнёй, потому что дедушка дедушкой, а совесть-то надо иметь.
Вот они и имеют. А я не буду. Зато ежегодная валдайская фотография с профессором Филипповым — на ваш суд.
а тем временем - вышел новый номер любимого журнала, да еще и особенный - юбилейный -
- страшно сказать, но СоцОбозу - 25 лет! -
- и невероятно рад, что довелось поучаствовать в этом знаковом выпуске, написал о чем давно думал, о концепции русской истории, о Соловьеве и Ключевском
Друзьям я уже с этим делом надоел, а читателям канала, возможно, не успел. Поэтому и еще раз повторю, что лучшей инструкцией при поисках взаимопонимания с Германией является рассказ Лескова «Железная воля».
Читать полностью…
Кстати, вчера наткнулся на одну реплику Вайдель в дискуссии.
—————
Вы же знаете, что их называют фашистами. Она объясняла, почему нет.
Гитлер, — говорит, — был левым экстремистом.
Ее переспросили, может, ошиблась?
Нет, — говорит, — типичный левый экстремист, так что с нами — ничего общего.
Я бы сказал, что она не совсем права. Типичный левый экстремист в те годы был не Гитлер, а Тельман. То есть типичным для левого движения было быть международным и быть рукой Москвы. Но с другой стороны, социализм бывает не только интернациональным. Он и национальным бывает. Для гитлеровского нацизма притворяться социализмом было именно в Германии проще. Но это отдельная тема. А вот то, что традиционное и укоренившееся представление о левых и правых постоянно дает сбои, это — чистая правда. Посмотрим, что у них получится.
Кто-то мб уже говорит Мерцу:
Уйдите во имя нации!
В Германии, в земле Мекленбург—Передняя Померания сегодня выборы в ландтаг.
Мониторят активность избирателей.
Предыдущие выборы были 5 лет назад.
Активность — то есть участие приняли — на 14 часов в этот раз на треть больше, чем в прошлый раз.
Правда, еще не вечер.
Напомню.
Это та земля, где AfD шла нос к носу с SPD. Аналитики говорят, что социал—демократы вырывались на 1 процент вперед за счет личного авторитета тетки — главы земельного правительства. Но в любом случае столь оглушительный успех, как в Нижней Саксонии—Анхальте, AfD не светит.
UPD: Альтернатива все же опередила СДПГ на тот самый процент с лишним. Ну вот сейчас смотрю: для ХДС катастрофа есть, для АдГ триумфа все же нет. Это не 44 процента с предыдущих выборов. В этом раскладе СДПГ может оставить правительство за собой, оперевшись на "Зеленых" и жалкие остатки ХДС.
UPD: С утра обнаружил, что у ХДС там не будет даже остатков. Отчего-то вспомнил совершенно не политкорректный и даже хуже анекдот советских времен про украинца и газовую камеру. Кончался он вроде так:
У меня от нее голова болит!
Вот это вот немецкие выборы.
Важный отклик на важную книгу, хотя, по моим предположениям, линия Кёнига не одержала верх. Просто в этой форме немецкая социология наиболее успешно продалась государству и капиталу.
В связи с этим маленькое, попутное соображение.
Социология в Германии объявляла себя наукой о действительности. Действительность понимали по-разному Вебер, Фрайер и Шельски.
А вот Кёниг — мало кто знал именно теорию так хорошо, как он, — предложил заниматься анализом современного , не модерна, то есть die Moderne. Не действительности — die Wirklichkeit. Но именно die Gegenwart. Это имело катастрофические последствия.
Приглашаем всех на интересный и насущный лекторий.
https://globalaffairs.ru/articles/mozhem-povtoryat-ektorij-svop/